Физическая невозможность смерти в сознании живущего. Игры бессмертных (сборник) - Юрий Алкин

Я шел вдоль стеллажей, удивляясь все больше и больше. «Книга Творения», «Мир», «Машины и их назначение», «Основы живописи», «Прикладная филология»… Взяв голубое «Изобретение», я пролистнул несколько страниц. Книга повествовала о каком-то энтузиасте-ученом, который что-то усиленно изобретал. Он беспрестанно произносил длинные монологи о пользе его будущего открытия и нудно описывал удовлетворение, которое ему приносит эта работа. Еще через пару страниц я понял, что он пытался изобрести электрическую лампочку. Подивившись тому, что человек этот именовался Двадцатым, а не Эдисоном, я поставил книгу на место и только тут обратил внимание на имя автора. Имя было простое, запоминающееся и, мягко говоря, неожиданное – Пятый.

«Тезка, что ли? – подумал я, снова беря книгу. – Пятый о Двадцатом… Чушь какая-то. И пишет он почему-то так, словно ведет репортаж с места событий». По давней привычке моя рука сама собой потянулась к последней странице. Естественно, там сообщалось, что Двадцатый работает сейчас над новым изобретением.

– Все эти книги написаны в институте? – спросил я Люсьена, который все это время молча стоял у входа.

Он все так же безмолвно кивнул.

– И для кого они предназначены?

– Для вас и для других людей, находящихся в вашем положении.

– Но ведь от того, что я прочту такую книгу, я не забуду о том, что лампочку изобрел Эдисон, который умер давным-давно.

Он пожал плечами.

– Мы и не ставим перед собой подобных целей.

– А каких целей вы добиваетесь такими книгами?

– На этот вопрос я вам ответить не могу.

Я удивился:

– Но ведь я подписал контракт…

Люсьен покачал головой.

– Пятый, вы подписали только предварительный контракт. Вы должны понимать, что ответы на многие вопросы будут даваться вам только после того, как вы пройдете экзамен и подпишете настоящий контракт, – он сделал ударение на слове «настоящий».

Библиотеку я покинул порядком разозленный той бесцеремонностью, с которой эти люди напоминали о своих запретах. Экскурсия завершилась перед очередной серой дверью, за которой раздавались приглушенные голоса.

– Это класс, где вы будете учиться в течение следующих трех месяцев, – сказал Люсьен. – Здесь вам помогут подготовиться к экзамену. С программой вас ознакомят.

И вот что… – он многозначительно посмотрел мне в глаза. – У вас возникают вопросы. Много вопросов. Вам не запрещается их задавать, и на многие из них вы получите ответы. Но, как я уже предупреждал, на некоторые вам отвечать не будут до тех пор, пока не будет подписан второй контракт. Так вот, не надо задавать такие вопросы вторично. Постарайтесь просто забыть о них до поры до времени. И не пытайтесь найти ответы сами. Для вашего же блага.

Напоследок он еще минуту посверлил меня своими немигающими глазками с короткими ресницами и толкнул дверь.

Мне показалось, что я перенесся обратно в университет – обстановка была точно такая же. Парты с тетрадями и ручками, доска, преподавательский стол. И даже студенты. Двое ребят и девушка, все примерно моего возраста. «… Точно говорю, так и было написано, сам читал», – говорил, энергично жестикулируя, смуглый темноволосый парень, сидевший ближе к двери. Лица остальных выражали веселое недоверие.

– Гм, – громко сказал Люсьен.

Оратор умолк и обернулся к нему. Люсьен неторопливо оглядел притихшую компанию и сказал:

– Знакомьтесь, это – Пятый.

«Студенты» повернулись ко мне.

– Поль, – представился брюнет. – То есть Четвертый, – поправился он.

Девушка прыснула и, сдерживая смех, сказала:

– Восьмая.

Мне она понравилась. У нее было живое подвижное лицо и короткие каштановые волосы. После всех мрачных и хитрых лиц, которые окружали меня с утра, на нее было очень приятно смотреть. Худощавый парень, сидевший рядом с ней, тоже представился:

– Десятый.

Он произнес это псевдоимя таким тоном, как будто носил его всю жизнь.

– Ну вот и познакомились, – подвел итоги Люсьен. – Занятия начнутся через несколько минут. Желаю успехов.

– Нудный тип, – сказала девушка, как только за ним закрылась дверь. – Пятый, а как тебя на самом деле зовут?

– Андре, – невольно улыбнувшись, ответил я.

– А я – Мари. Это – Эмиль, – она указала на своего соседа. – Ну а то, что нашего Четвертого зовут Поль, ты уже знаешь.

Она говорила весело и непринужденно, и мое несколько подавленное настроение стало улучшаться. По правде говоря, оно улучшилось, как только я увидел этих троих.

– Давно вы тут? – поинтересовался я.

Оказалось, что недавно. Мари привезли день назад, обоих ребят – вчера днем. Знали они ровно столько же, сколько и я, то есть ничего. Все успели обратить внимание на освещение, подписать контракты и ознакомиться с местностью. «А еще мы бессмертные», – радостно сообщил Поль. Я кивнул. Подобным достижением я и сам теперь мог похвастаться.

Дверь распахнулась и впустила высокого лысоватого мужчину лет сорока пяти, в котором я узнал третьего члена приемной комиссии. Его продолговатое аристократическое лицо с пухлыми щеками запомнилось мне еще в тот день. Оно располагало к себе с первого взгляда, и в то же время было в нем что-то, исключающее даже намек на фамильярность. Уверенность была в этом лице, уверенность и спокойствие. Мы замолчали. Профессор, как я мысленно окрестил его, подошел к столу и удобно уселся, привычным жестом положив ногу на ногу. Затем изучающе посмотрел на нас и, на редкость четко выговаривая слова, сказал:

– Ну что ж, давайте знакомиться. Я – Луи Катру, ваш преподаватель. А вы?

Он обвел взглядом наши лица и остановился на мне.

– Пятый, – ответил я.

– Хорошо, очень хорошо, – одобрительно пробормотал он и посмотрел на Мари.

– Восьмая, – сказала она. Катру удовлетворенно покивал.

– Надо сказать, молодые люди, что я вам завидую, – загадочно начал он после того, как Поль и Эмиль также порадовали его своими новыми нелепыми именами. – Именно так, завидую. И говорю я это не для красного словца. Вам предоставляется возможность непосредственно участвовать в самом необычном исследовании XX века. Если это исследование достигнет своих целей, место в истории вам обеспечено.

Он многозначительно поднял палец.

– Запомните: в самом необычном исследовании. И удача этого исследования в большой степени зависит от вас. В огромной степени. Впрочем, я отвлекся. Вы сейчас, наверное, гадаете, чему я буду вас обучать на протяжении следующих трех месяцев. Обучать я вас буду искусству быть собой. Звучит несколько загадочно, не правда ли?

Дело в том, что вы теперь – Восьмая, Пятый, Десятый и Четвертый. Ваши предыдущие имена, личности и связанное с ними прошлое отныне не имеют значения. Забудьте о них, отложите их в сторону на несколько лет. В пределах этого здания вы – Восьмая, Пятый, Десятый и Четвертый.