Мустанг и Чика. Черновик. - Макс Ливнев

Остановились они возле лехиного подъезда, причем пацаны чуть не наложили в штаны при виде подъехавшего милицейского уазика. Однако, увидев вылезшего оттуда меня, целого и не даже не битого, с воплями кинулись обниматься. Поблагодарил Пятницу за то, что сообразил доставить моих друзей к месту проживания. Тот на общей волне тоже полез обниматься. Решил, наверное, что уже вошел в круг приближенных моей крутейшей особы. Надеюсь, что Вован, по дороге разомлев, не выдал все мои заморочки. Какие слова бы не говорились, парень заточен на то, чтобы пилить бабло. А в этом деле сантименты обычно побоку.

Лехе я предложил напоить Миню на дорогу вечерним чаем. Да и самому не мешало бы взбодриться. Пошли все вместе к нему домой. Посидев у него на кухне и потрепавшись о событиях минувшего дня, разошлись ночевать. Вовку я оставил на попечение Лехи, а сам пошел сдаваться к дяде.

— Ты так мне и не дал свой телефон, — заметил Пятница, когда мы прощались у его машины.

— У меня его нет. Связывайся со мной, если нужно, через пацанов.

Я не стал ему говорить, что живу у Шумилова. Сам он еще как шифруется. Даже фамилию не назвал.

Дядю я напрасно опасался. Он был ровн и благожелателен. Полагаю, что он не пошевелил бы бровью, даже если бы узнал, что я подорвал кремлевскую стену. Человек умел платить по счетам, благодарен мне за подвиги на льду. Я еще рассказал ему о рязановской вечеринке и о событиях на сейшене «Машины времени», опуская некоторые подробности касательно различных предложений. Не стоит пока лишать дядю кое-каких иллюзий.

Шумилов обрадовал известием, что подольские отстали от нас на одно очко, сыграв вничью с противником. Теперь оставалось сразиться завтра на домашнем матче с воскресенским «Менделеевцем» и отстоять чистое первое место вместе с путевкой в зональную лигу. Однако, время уже было позднее. Нужно было идти спать и набираться сил перед последним ледовым побоищем.

Утром дядя, похахатывая, рассказал о вчерашнем провале на шахматном сеансе нашей женской надежды, перворазрядницы Татьяны Титовой. Не знаю, как она там умудрилась участвовать на чемпионате Москвы, но наши рощинские любители раскатали ее в пух и прах. После чего эта особа не нашла ничего лучшего, как обругать Шумилова, заявив, что он специально подсадил на сеанс сильных игроков, чтобы ее унизить. Откуда было знать бедному дяде, что она вдруг оказалась так близка к истине, но не с той стороны, которая касается дядиных злоумышлений. Отдыхать в его края со страшной силой вдруг рванули тучные стада шахматистов разной степени мастистости, прослышав о появлении там некоего малолетнего дарования. Молва предполагала самые невероятные предположения по возрасту таинственного гения, вплоть до грудничкового, агукающего свои ходы ассистентам прямо из коляски. Говорилось еще, что им были брошены вызовы Фишеру и самому Бронштейну. Бронштейн вроде бы сразу лег в больницу с сердцем, а у Фишера случилась истерика с громкими заявлениями о прекращении шахматной деятельности.

Злые шахматные дяденьки, не найдя мальчонка на сеансе, имели несчастную перворазрядницу в самых изощренных позициях и комбинациях. В общем, как говорится в одной провокационной рекламе для престарелых девственниц: «Хочешь, чтобы тебя не изнасиловали, не надевай наших колготок».

Вакация подвисла, если только не обрядить миловидного меня в женские шмотки. Это не я, а дядя предложил, авантюрист-затейник. Чтобы я на такое пошел? Упаси Бог!

В воскресном сеансе я категорически отказался участвовать, ссылаясь на понятную усталость для моего нежного возраста. Немного поупиравшись, дядя пошел на попятную, признавшись, что объявление с моей фамилией уже повесили на стенде перед дворцом. К хорошему обычно быстро привыкают, а вот отучить от такого часто оборачивается скандалиозом.

На корте как обычно собралось почти все население поселка. И как обычно ожидали от меня только победной игры. Противник ожидался серьезный. На первой игре они на своем поле раскатали нашу команду с разгромным счетом. Теперь перед ними предстала уже другая команда, опередившая их на целых пять очков. Воскресенский «Менделеевец» оказался сам в группе риска и теперь тоже должен был побеждать, чтобы не вылететь из областной лиги. Ситуация в турнирной таблице сложилась забавная. Мы, подольская «Юность» и калининградский «Космос» шли нос к носу и боролись за выход в зональную лигу, а остальные пять команд отстали от нас с серьезным разрывом и пытались удержаться на грани вылета из группы. Странная система, ведь дети растут, переходят в иную категорию. Команды сильно меняются год от года. Ладно, пусть у чиновником от спорта голова болит по этому поводу.

На раскатке присматривались друг к другу. Тоже лоси нехилые. Смотрят на меня и прикидывают, как мои несчастные косточки лучше загнобить. Сейчас начнется не хоккей, а игра «убей таракана тапком», то есть выключить меня из игры. Придется моей шустрой заднице немного попотеть. Не хотелось бы с переломами отлеживаться по больницам. Попрошусь, пожалуй, в лехину пятерку. Там ребята помощнее будут, прикроют. Кстати, Жеки не будет сегодня на игре. Его мама не поверила в полное излечение и загнала сына в больницу на обследование. Вовка с важным видом занял место рядом с тренером, поприветствовав меня кивком.

Игра прошла в обычном теперь для нас победном режиме. Переполненные трибуны радостно голосили, но не особо переживали, привыкнув к победам. Воскресенцы в первый период попробовали было сопротивляться, но мы их быстро лишили надежд. Лоси на моем фоне выглядели не фауной, а флорой. В итоге раскатали соперника с крупным счетом восемь-два, отыгравшись за прежнее позорное поражение с почти тем же счетом. До моих парней только в раздевалке дошло осознание, что все позади, и мы вышли в зону. Где-то глубокой осенью и зимой до новогодних праздников продолжатся ребячьи баталии на льду за приз «Золотая шайба».

Что тут началось! Подобное можно пронаблюдать, распылив порошок наркоты в клетке с приматами. Даже тренер Саша исполнял со всеми звериный танец. Эх, Жека! Профукал такие события. Шумилов заскочил с таинственным видом и сообщил, что в шесть вечера в ресторане состоится что-то очень торжественное. Уж не Брежнев ли приедет вручать Мерседесы?

Еще во время игры на трибунах приметил призрак Алексея Семеновича. Он появился еще раз, когда я оказался в относительном уединении под душем.

— Поздравляю с успехом! Есть новости, — сообщил он.

Я кивком дал понять, что готов его выслушать.

— Нашел, где прячется Панок. В тридцати километрах на юго-восток есть заболоченный лес. Прямо в его центре находится островок, на котором выстроена усадьба пока неизвестного человека. При ней расположена деревня, жители которой обслуживают обитателей усадьбы и живут там на положении рабов. Уйти, или убежать оттуда очень сложно. Охранники жестоко пресекают попытки побега. Мне, как коммунисту, трудно поверить, что при социализме возможно такое, — монотонно пробухтел мне дедок.