Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

Онго вслушался.

"С моря мы их не замечаем…" Пауза.

"Есть. Кроме того, на борту команда якобы свир-ских разведчиков. Это нуждается в проверке".

Снова пауза. Видимо, отвечает неслышимый отсюда собеседник.

"А если придется вступать в огневой контакт"? Еще перерыв.

"Понял. Попробую убедить капитана".

И опять молчание. Продолжительное.

"Затем, чтобы завладеть оружием. На побережье взяли в плен улкаса, он показал, что оружие доставлено – или будет доставлено на Кукурей. А у рыбаков оружия мало. Оно им нужно – по нынешней обстановке. Раньше-то война их не задевала. Поэтому не уверен, что капитан согласится".

"Нет, никакая это не галлюцинация, – уверенно решил Онго. – А нормальный радиообмен с… с кем-то. А…"

"Понял ясно. Конец связи. Оставайтесь на приеме".

Онго торопливо, хватаясь за борт, вернулся на свое место. Сел.

Зажмурился. Сладко, протяжно зевнул. Из-под ресниц видел, как мимо прошел, тоже зевая и потягиваясь, переводчик. Только что проснувшийся. А во сне очень бойо разговаривавший с кем-то на чистой свире. Очень интересно. И – как бы это сказать – обнадеживает.

Значит, обстановка вырисовывается такая…

Онго широко открыл глаза, словно только что проснувшись. Похлопал ресницами. Поднялся. Огляделся, как бы в нерешительности. Переводчик успел уже скрыться наверху, в рубке. Никто, похоже, на Онго сейчас не смотрел, не следил.

Пожалуй, случая удобнее не дождешься.

Он прикоснулся к руке дремавшего рядом Мори: положил свои пальцы на его запястье, слегка сжал. Разведчик открыл глаза – ясные, словно он и не засыпал.

Ничем другим Мори не показал, что проснулся, – ни словом, ни движением. Онго медленно, словно во сне, сполз – спиной по борту – влево, так что голова его оказалась на плече Мори. Только после этого прошептал почти беззвучно:

– Иду в корму. Там под настилом есть что-то. Предупредишь, если туда пойдет переводчик из рубки.

Мори моргнул – это означало: "Понял". И остался полулежать в прежней позе. Онго лениво поднялся и пошел туда, где уже был. Но не остановился на прежнем месте; вместо этого, не оглядываясь, опустился на корточки, залез под настил. Туда, где спавшего рыбака-переводчика посещали видения.

Там оказалось тесно и душно, а к тому же еще и почти совершенно темно.

Искать пришлось на ощупь – среди всякого тряпья, обрывков сетей, круглых поплавков, каких-то веревок. Онго методично ощупывал один предмет за другим, медленно, ползком, пробираясь все дальше и дальше – пока не наткнулся наконец на переборку. Дальше пути не было – но и найдено не было то, чему, как Онго был уверен, обязательно следовало здесь находиться: не станет же рыбак таскать это с собой на мостик! И тем не менее нашарить это никак не удавалось. Отпихивая хлам в сторону, Онго ладонью провел по переборке. Нашлось нечто: заноза, основательно ужалившая его в венерин бугор ладони около большого пальца. Онго мысленно выругался, отдернул руку. "Нет, – подумал он, – так далеко владелец не стал бы засовывать свой аппаратик, он должен быть где-то под рукой, но в таком месте, где вероятность случайно наткнуться на него самая малая. Разговаривал он лежа. Предположим, я лег на спину… Вытянул руки – куда? Вверх, понятно, куда же еще. К настилу. И что же я там обнаружил?.. Ничего… ничего… ничего… а вот и что-то".

"Что-то" оказалось справа и позади – там, где настил утыкался, в заднюю переборку (на самом деле то был транец, но таких тонкостей Онго не знал). Там была прилажена узкая полочка, и на ней-то и приютился старый знакомый – командник в футляре, каким и самому Онго приходилось пользоваться не так уж давно. Самое мощное из самых портативных средств радиотелефонии, какое можно носить в кармане, не привлекая ничьего внимания. Но с кем можно было переговариваться отсюда? Радиуса действия аппаратика не хватило бы и на четверть расстояния отсюда и до свирской границы. А ближе? Кто мог находиться ближе? Причем не на севере – там горы. Где же? В море? На острове? Или… над головой?

Он едва успел наткнуться на эту последнюю мысль, как снаружи прозвучала негромкая птичья песенка. Онго поспешно засунул командник на место, но вылезти уже не успел: кто-то крепко схватил его за ноги. Потащил. Единственным, что Онго еще успел сделать, было – повторить ту же песенку, что было сигналом Мори: не вмешиваться в ситуацию. Иначе тут сейчас могла бы завязаться драка.

Не встречая сопротивления, переводчик легко вытащил Онго из норы. Онго сел. Рыбак подбоченился:

– Ты! Это моя место. Ты чего тут шарить? Украдать хотел что-то, ведь да?

Интонация была гневной, но голос – негромким: обиженному тоже явно не хотелось огласки.

Вместо объяснения своих действий Онго проговорил совершенно другое:

– Это самолет, верно? Наш, свирский. Выходит, ты – Мого? Больше никого здесь вроде бы не должно быть.

– Ты с ума совсем сходить, что?

– Вот что: девять – двадцать семь – восемьдесят один А-Зэ.

Переводчик медленно опустился на корточки рядом с Онго.

– А ты?..

Онго произнес кодовое обозначение группы:

– Обратный шестнадцать – шестьдесят четыре – двести пятьдесят шесть.

– Проверю.

– Обязательно. Давай сразу. Чтобы потом это не отвлекало.

– Да уж придется, – пробормотал Мого. – Ты тут пригляди.

И полез в свою берлогу.

Онго глянул на Мори. И кивнул, давая понять, что все в порядке.

Глава 6. ШПИОН И ДИВЕРСАНТ

– Так все-таки, – сказал Гумо, – хотелось бы знать: отчего это вы не могли сидеть тут спокойно, зачем понадобилось начинать возню с виндорами, да к тому же именно здесь? Боевого пыла излишек? Так и проявляли бы его в настоящей войне. Клин ведь до сих пор не ваш. А как было условлено?

– Клин – это на твоей совести, – ответил Арбарам тоном, не допускавшим возражений. – А виндоров мы тут стали осаживать по делу. Не просто так.

– Какие же такие дела вдруг возникли у тебя с ними? Остров этот они ведь вам продали?

– Как бы не так!

– Нет? Но ведь все уже было на мази!

– Вот именно, что – было. Да прошло.

– Объясни членораздельно.

– Все изменилось за последние день-два. Все из-за этого самого Атурга.

– Не понимаю. Какая связь?..

– А вот какая. Если бы сверху сбросило одних только людей, это, конечно, ничего не изменило бы. Но и ваш агралет, пытавшийся в то время взлететь и выйти из