Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

Выводите группу на посадку. Ни с кем другим об этой операции не разговаривать.

И о моем участии в вылете – ни полслова! Вам все ясно?

– Команду вести на посадку, молчать, ждать вашей команды.

– Странно: ничего не перепутали. Выполняйте.

Оставшись в одиночестве, верком Гумо оперся локтями о стол, подбородком – о сжатые кулаки. Надо было спокойно посидеть и для самого себя попытаться понять: что же там могло произойти?

То, что и люди, и машина, видимо, погибли, было, конечно, прискорбно, однако не фатально. Люди есть еще, и машины тоже.

Гораздо хуже выглядело другое. Он, Гумо, обещал (даже в мыслях он избегал называть того, кому это обещание было дано), что люди прибудут вовремя.

Это должно было сразу же благотворно сказаться на развитии событий. Конечно, с самого начала был сделан определенный просчет: никак нельзя было рассчитывать, что тамошний персонал, пусть его и подготавливали, сможет сам справиться с задачей. Не потому, чтобы их готовили плохо, нет, они были натасканы как полагается. Но потому, что таков уж их характер: занудную работу выполнять только тогда, когда ничего другого ну никак не остается, когда взяли за горло, приперли к стене и тому подобное. А если есть малейшая возможность отлынить – будут отлынивать. Ну что делать: не кабинетные люди, нет у них такого в крови.

Но ведь это можно было бы и раньше понять! Сообразить, что с самого начала следовало подобрать нужные вахты из своих людей и регулярно менять их. А мы что? Послали стартовую группу и рассчитывали, что дальше эти и сами справятся.

Надеялись, что Руго заставит всех ходить по струнке – но, похоже, над ним самим нужен контроль: прекрасный офицер, но со странностями. Да, ведь этот… компаньон сам предупреждал: не может ручаться за скрупулезное выполнение задания своими парнями. Как он говорил? "Прекрасные люди, понимаешь ли, лучшие на свете люди, клянусь Создателем, но от такой работы, прости меня, у нас и мухи дохнут, не только люди. Слушай, пусть ваши работают, мы это все учтем, когда станем подбивать бабки". И Арук его знает – почему было тогда не согласиться на это? Все пошло бы как по маслу. Нет, видишь ли, обида взяла: что же, выходит, мы не только отрезать и зажарить для них должны, но еще и разжевать, и в рот им положить? А вот пускай сами хоть немножко покряхтят! Не понял вовремя, что ни хрена они кряхтеть не станут, филоны поганые. Вот как головы резать – тут они хоть в очередь выстроятся, а если надо сидеть и шевелить мозгами – тут их нет…

Да, самому себе можно признаться: поддался тогда эмоциям вместо того, чтобы спокойно проанализировать ситуацию. Правда (тут Гумо усмехнулся, вспоминая), и обстановка там была такая – не располагающая к анализу, скорее к слабо контролируемым душевным Движениям. Что делать – верком ОСС тоже ведь всего лишь человек!

"Ладно, – тут же одернул он сам себя. – Что было – было, но через несколько часов снова придется встретиться лицом к лицу с с тем же самым – и объяснять ему, что и как не получилось. И со своей стороны – ждать, что ответит он: как ни крути, но до их мест команда долетела, последнее сообщение от них последовало, когда заходили на посадку. А значит за то, что там случилось, пусть и отвечают они, а никак не мы. Поставить вопрос так: если не можете обеспечить порядка на своей территории – сами и расхлебывайте, и берите на себя всю ответственность. Мы, конечно, и вторую команду везем – но не на тех условиях уже, совсем не на тех, любезный мой…"

И еще напомнить: если бы не эта ваша гордость пресловутая, иными словами – если бы вы из-за ерунды не поссорились тогда с тамошними виндорскими старшинами, вообще не понадобилось бы ни агракор гнать и ничего такого: доставили бы команду по отработанному маршруту без малейшего риска, без сучка и задоринки. Просто зло берет, как подумаешь: все ведь там в полном порядке, а подобраться нельзя: виндоры в ответ на демарш перекрыли все подходы и предупредили, что никому не позволят не то что ногой ступить на берег, но даже приблизиться к нему – будут пускать на дно, если что. А ведь весь расчет и был на договоренность с рыбоедами: арендуем их суда, они привезут команду, проводят до нужного места – и за это им будет соответственно уплачено. Но моряки тоже народ гордый: обиделись на наших приятелей и наотрез отказались от всего. А все скупость: друзья обещали им заплатить, да в последний момент пожалели денег, а может, уже успели все разворовать, вот и решили вместо денег взять, да и пригрозить. И вся хорошо рассчитанная операция пошла бушу под хвост.

Вот так и бывает в жизни: вроде бы все продумано, взвешено, рассчитано – и обязательно какая-то ерундa помешает. Какую-тебе ни один предсказатель не пообещает.

…Загорелась лампочка вызова на аппарате связи. Гумо покосился: нет, не вершительская связь, значит, отвечать необязательно. Нажал клавишу, напомнил адъютанту в приемной:

– Меня нет – не забыл? То-то, смотри мне! Я на местной операции, где точно – тебе неизвестно… И снова ушел в размышления.

Ну а на самом деле – что же могло случиться с командой?

Измена, предательство? Так считать, конечно, проще всего. Только кто же это мог изменить, предать?

Кто знал о том, что команда собирается на заброс? Ну, с десяток людей.

Допустим. А кто был в курсе – куда именно она направляется, где должна совершить посадку? "Да никто, – ответил Гумо сам себе. – Кроме меня самого".

И в самом деле, все ведь было рассчитано на другой вариант – тот самый, что сорвался, – с участием виндоров. Так что если кто-то и хотел подстеречь команду на посадке, должен был ждать ее там – внизу, на побережье. А вовсе не на плато.

Но этого не знал никто. Даже пилот агралета. У него был запечатанный пакет, который он должен был вскрыть лишь уже на высоте. И у начальника команды