Дайте место гневу Божию (Грань) - Далия Трускиновская

– Я возмущен несправедливостью, – глядя мимо меня, ответил он.

– Не было никакой несправедливости! Ведь условия ВАШЕЙ игры не нарушены! Так что же случилось? Мне что – взять тебя за шиворот и трясти, пока ты не поумнеешь?

Он так был изумлен, что вскочил на ноги и шарахнулся.

– Есть вещи, которые нам запрещены! – крикнул он. – Вот как вам, пока вы земные, запрещено усилием воли летать! Только вам – ненадолго, а нам – навсегда! И не спрашивай больше!

– Любить им запрещено, – подал голос Даниил, и вроде бы стоял далеко и говорил тихо, но я услышала вполне отчетливо. – Да они и неспособны. А все остальное – пожалуйста.

Мысль о том, что демон может влюбиться, не была для меня такой уж апокалиптической. Все-таки Лермонтова в школе все проходили. Но во всей этой истории была пока только одна женщина – Ольга Черноруцкая. Одевается и красится она, правда, так, что только демонов и соблазнять. Но как раз Ольга была Намтару совершенно безразлична.

– Нет, при чем тут любовь? – даже с некоторым удивлением, что его заподозрили в такой нелепости, спросил Намтар. – О ней тут и говорить смешно. А было вот что – тут ты, око Божье, не ошибаешься, была одна досадная мелочь… Просто в какой-то миг я подумал – если я создан, чтобы служить справедливости, и при этом обнаружил в себе способность привязываться, то… то…

– То с тобой что-то не так?

– Вроде того… Но я искал ВАС исключительно во имя справедливости! Так и передайте НАВЕРХ! Только из-за нее! Только ради нее!

И он совершенно неожиданно кинулся бежать.

Трава, отгибась и ложась наземь, расступалась перед ним. Дикое все же это было местечко – Грань. Если оно имело разум, то выступало на ИХ стороне, а вовсе не на НАШЕЙ…

– Хорошо хоть про гарантии сгоряча забыл, – прокомментировал издали Даниил. – Возвращаемся.

Я побрела к нему, соображая: если я – око Божье, то что же я сейчас увидела? Что я увидела в его глазах? Человек, по отношению к которому допущена несправедливость, злится, негодует, рыдает, грозит кулаком. С Намтаром изначально было как-то не так. Впрочем, он ведь и не человек…

Он сказал – «досадная мелочь». Очевидно, все же не мелочь…

Мы вышли не там, где вошли. Даниил знал здешние тропы куда лучше, чем Нартов. Мы вышли недалеко от бизнес-ковчега.

Там ждала бригада. Никто не знал, куда я подевалась, и на меня выплеснули ведро эмоций.

– Предупреждать надо! – шумел Марчук. – Это нам уже ничего не угрожает, а тебе?!!

– Меня тоже пули не берут! – я вспомнила свою истерику перед пистолетным дулом и неожиданно покраснела.

– Не берут, когда ты – око Божье. А случайная пуля дырочку найдет, – внушительно произнес Валевский.

Наконец они позволили нам с Даниилом рассказать, как сложилась очередная беседа с Намтаром.

– Ну, это уже кое-что, – заметил Нартов. – Два имени выскочили. Надо будет доложить.

– Не надо, – удержал его Даниил. – Поди знай – не вранье ли это. Он при всех своих воплях достаточно хладнокровен, чтобы пустить нас по ложному следу, а настоящий приберечь до тех времен, когда ему, окаянному, предоставят гарантии.

– Так что, опять на эти дурацкие рандеву бегать?! – взорвался Нартов. – Другие бригады уже, наверно, чего-то накопали, а мы – ни с места!

– Да, бегать на дурацкие рандеву, – оборвал его Вплевский, – и няньчиться с этим сукиным сыном, потому что ничего другого у нас пока нет.

– Черноруцкая есть, – напомнил Марчук. – Вряд ли ее оставят в покое. Но разрабатывать беса все равно будем! Черт его знает – вдруг он правду говорит?

– Боюсь, что не будет от этой затеи проку, – сказал Даниил. – По определению – не будет.

– Что, и для этого есть определение? – не поверил Нартов.

– И еще какое. От Матфея, глава тринадцатая, стих двадцать пятый: «Но Иисус, зная помышления их, сказал им: всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит. И если сатана сатану изгоняет, то он разделился сам с собою: как же устоит царство его?» Примерно то же самое – от Марка, глава третья, стих двадцать третий: «И, призвав их, говорил им притчами: как может сатана изгонять сатану? Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот; и если сатана восстал на самого себя и разделился, не может устоять, но пришел конец его».

– А ты не можешь допустить, что это и есть начало конца? – спросила я.

– До сих пор ничего подобного не случалось, – не совсем уверенно произнес он, – и я боюсь, что этот самый Намтар просто водит нас за нос и хочет погубить своего конкурента вашими руками. И ничего больше!

– Цитаты хорошие, – заметил Нартов, – правильные цитаты. Только какой же он сатана? Он – так, мелкий бес. Сатана, поди, и не заметил, что он на Грань бегать повадился. Вот если бы какой-нибудь Асмодей восстал…

– А здорово бы… – подал голос Гошка. – Сатана бы сам в себе разделился и настал конец его… Жуть! Как в ужастике!

Вот чего я не понимала – так это зачем архангелам понадобился Гошка. Он был даже не сыскарь – а новорожденный лейтенант из какого-то, прости Господи, Задрючинска-на-Кошкодралке. Жил себе, дежурил сколько надо, выезжал по вызовам, разнимал пьяные драки, с девушкой встречался, жениться хотел… Его-то – за что?..

– Не пори ерунды, – одернул Валевский. – Начнется – мало не покажется.

– Куда уж дальше-то? – спросил Марчук. – Как посмотришь, что в мире делается, так и поймешь – давно уже началось! На фоне всяких там террористов и Чечни эта самая Управа – еще цветочек.

– Управа – это прежде всего месть, причем месть чужими руками, – заметил Даниил, – а сказано в послании к римлянам апостола Павла, глава двенадцатая, стих девятнадцатый: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: „Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь“. Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его; ибо, делая это, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Не будь побежден злом, но побеждай зло добром».

– Ну, это уж не для меня, я этого не выдержу, – признался Нартов. – Кормить его, поить его, и думать – где-то когда-то наберется ведро углей и рухнет на его дурную голову…

– А как еще можно дать место гневу Божию? – заинтересовался Гошка.

– Спроси Уриила, – посоветовал Валевский. – Это по его части.

– Чему ты его учишь? – возмутился Марчук. – Мало ли кто из архангелов за что отвечает! При чем тут мы? Он ведь и впрямь пойдет спрашивать!

– А, может, как раз и нужно, чтобы кто-то однажды честно спросил об этом вслух? – поинтересовался Валевский.