Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

– А ты говоришь – не видали?!

– Брат, не надо разговаривать с ним, осквернять свой слух его ложью.

Слушай, позволь мне! Прошу тебя, позволь!..

Старшина, однако, не позволил. Не потому, что не хотел. Просто не смог.

Высоко над головами вспыхнул яркий ком света. И в тот же миг узкий веер крохотных, крутящихся в полете звездочек, вылетев из-за отдаленного камня, рассек грудь старшины слева направо как бы единым взмахом кинжала, и глава патруля, хрипя и извергая кровь из пересеченных сосудов, рухнул наземь, не успев издать ни звука. С другой стороны последовала еще одна очередь, и второй патрульный упал, не успев выстрелить ни разу, – да и не понять было в мгновение, куда же целиться. "Орро!" – раздалось сразу с трех сторон – боевой клич свиров.

Патрульные улкасы были людьми бывалыми; не дожидаясь команды, они сами выполнили все, что следовало в такой обстановке: упали, кто где стоял, и быстро расползлись, каждый – к ближайшему укрытию. Тут и без долгих размышлений понятно было, что произошло: отряд отдыхал не группой, каждый свир расположился на ночлег отдельно, и когда улкасы, ориентируясь на слабый огонь костра, пробирались к нему, по пути убив часовых и еще нескольких солдат – тех спавших, на кого наткнулись, – большей части отряд-ников удалось уцелеть: патрульные стремились прежде всего захватить командиров, обезглавив сопротивление. Но второй офицер, как известно, успел уйти; когда одному из застигнутых врасплох удалось все же выстрелить единственный раз, рог-воин немедленно поднял всех – не громкой командой, но условным сигналом по телефону, имевшемуся в отряде у каждого человека. Не увлекись так улкасы предстоящей казнью, они не позволили бы застать себя врасплох, но уж очень привлекательным было готовящееся дело, и вот теперь приходилось на скорую руку организовывать оборону.

Однако дело для них вовсе не было проиграно: они как-никак находились дома – если не у себя, то, во всяком случае, у единоплеменников. И в отличие от свиров им было кого позвать на помощь. Так они и поступили, а точнее – так поступил второй по главенству в патруле. И хотя телефонов у них не было – не успели обзавестись, – сигнальные ракеты разных цветов имелись в изобилии. Так что улкас, принявший на себя командование, предоставив другим вести ответный огонь, сам прежде всего трижды зарядил ракетницу, и три красных огня взвились высоко, ярко вспыхнули там и медленно упали, словно капли крови сползли по черному пологу ночи. Лишь после этого он и сам повел огонь, одновременно соображая, какой путь для отхода избрать – наиболее неожиданный для противника.

Однако когда он уже почти принял решение, три другие ракеты, на этот раз зеленые, вспыхнули в небе – если по лучу зрения, то совсем недалеко, но пешком по склонам (прикинул улкас) махах в двух. Близко. Эти могло быть лишь подкреплением, высланным караульным отрядом с перевала Ур-Обор, на который только и могла вывести эта самая тропа, что они патрулировали. Охранители перевала знают эти места как свой дом, значит, окажутся здесь даже быстрее, чем можно подумать. А значит – отходить нет смысла, напротив, надо удержать тут свиров, пока они не попадут под огонь со всех сторон. Перепутать врагов со своими невозможно, так как слишком по-разному звучит оружие у тех и Других: улкасские автоматы – гулко, громко, оружие свиров (на которое улкасы с большим интересом поглядывали еще при первой, мирной встрече с отрядом) скорее негромко свистели, выбрасывая серии звездочек. "Когда будем делить захваченное, – подумал улкас, выпустив короткую очередь в сторону очередного свиста, – надо будет, чтобы большая часть досталась нам, а не охранителям: ведь, если кто-то чужой приближается к перевалу, мы встречаем его первыми – значит, лучшее оружие и должно быть у нас… Ничего, договоримся".

Усмехнувшись про себя, он выпустил еще одну очередь. Ответный огонь велся все с тех же мест, свиры почти не перемещались – значит, ответного маневра опасаться не приходилось. Жаль, а то можно было бы завести их в хорошую ловушку и просто-напросто сбросить с кручи – или на худой конец обрушить на них каменную речку, которая превратила бы их в кровавую слякоть. Ладно, они и так уже приговорены…

* * *

– Что там за драчка завязалась? Чего не поделили и кто?

Это Мори тихо спросил у Онго. Группа, вернувшись на тропу, продолжала подниматься по склону, и внезапно вспыхнувший бой был впереди – похоже, там, куда они и направлялись.

– Кто тут может драться? – вопросом же ответил командир. – Только тот отряд, что обогнал нас. А что не поделили – не знаю. Может, отряд принял кого-то за нас. А может, вышел к перевалу, и их там обстреляли на всякий случай.

– Нет, – сказал Мори, подумав. – Это не перевал. Ближе. Примерно на полпути отсюда. Что же – поспешим, поддержим своих?

Эта мысль была первой и у Онго: как бы там ни было, но отряд был свой, свирский, и здесь, в чужих местах, в горах, где улкасов могло оказаться очень много, шансов спастись у него немного. Точнее, вовсе нет. И требование инстинкта было: помоги своим, потом как-нибудь с ними разберетесь.

Однако рассудок протестовал. У группы своя задача, от которой – как понимал Онго – слишком многое зависело не столько для них самих, сколько для страны и для войны вообще. До сих пор им удалось продвигаться скрытно: при дневном свете – в женских нарядах, теперь все успели уже скинуть длинные, мешавшие в шаге платья, когда-то столь привычные. Да и сейчас, как оказалось, никто не успел отвыкнуть от них по-настоящему, и как только надели их на себя, вытащив из тугих ранцев, так снова, пусть ненадолго, ощутили себя женщинами и даже поговорить захотелось о других, о женских делах, а не о мужском, солдатском. Если бы не это, Онго скорее всего не скомандовал бы обратное переодевание: так идти было куда безопаснее, случайный взгляд мог обнаружить их и в темноте. Но платья эти, и платки, и легкие женские башмачки расслабляли, и кто взялся бы сказать, куда такое расслабление могло завести. Да, они продвинулись до этого места скрытно; те, от кого они поспешили уйти, покинув удобную пещеру, наверняка искали там не свирскую группу, а женщин – хотели устроить пикничок на лоне природы. И скрытность эту надо сохранять до предела возможного. То есть ни в какие схватки не вступать, если только удар направлен не на них.

– Хотелось бы помочь, – ответил Онго. – Но тогда на