Идеaльный мир - Дим Край

На следующий день последняя — пятая баллистическая ракета упала на почти безжизненный Васильевский остров. За неделю остров фактически полностью ушёл под воду…

Это мне рассказал водитель того грузовика, который меня привёз в Колпино.

Мы приехали в Колпино, не через 4 часа, как я ожидал — а много позже. Дорога оказалась тяжёлой. Мы несколько раз съезжали с трассы и шли в объезд — из-за близкого положения линии фронта. Петляли по разбитым дорогам, делали большие крюки, один за другим. Я видел многочисленные посты. К счастью, они нас пропускали без проволочек. Лишь пару раз заглядывали в кузов и смотрели документы. Много военной техники, танков, БТР, бронемашин ехало нам на встречу и в узких местах мы вынуждены были стоять, пропуская колонну. Много техники, сожжённой, подорванной валялось на обочине — грудой искорёженного металла вперемешку с обгоревшими телами солдат и мирных жителей. Что-то ещё тлело там. Все понимали, что здесь недавно произошёл вражеский налёт, но никто не говорил ни слова. Молчали. Кто-то крестился и благословил выживших, рядками шедших по обочине. Кто-то просто смотрел и на глазах наворачивались слёзы.

Водитель останавливался и брал раненных. Пришлось уступить место и сесть на трясущийся борт кузова. Держался за поручни, поглядывая по сторонам — как бы не свалиться.

Иногда дорогу обстреливали артиллерией, враги просто знали где находится трасса — и обстреливали её надеясь попасть во что-нибудь, не так важно во что. Я видел и слышал взрывы. Конечно, они были в стороне от дороги — тяжело попасть даже прямой наводкой, но они были страшно близко. И мне делалось не по себе. Тошно мне становилось после каждого гулкого удара. Я дрожал как лавровый лист на ветру. В этот тёплый летний день мне становилось жутко холодно. Я видел розовые всполохи за далёкими верхушками деревьев по левую сторону дороги. Хотя я понимал, что там играет смерть — но они были необычайно красивы. Я не мог оторвать от них взгляда… И стоял грохот, то усиливающийся с беспокойным нарастанием, то пропадающий до природной тишины.

В Колпино мы приехали поздно вечером. Я бы сказал ночью. Нас высадили на привокзальной площади. Город часто бомбили — и самое первое — успели разбомбить центр города. Перед нами стоял памятник Ленину, немного повреждённый от ближнего взрыва, без правой руки, накренённый. Напротив него находилась железнодорожная станция, точнее, то, что от неё осталось. Поезда уже давно не ходили — так как дорога была разбита. Раньше я часто был в Колпино проездом и не раз видел центр города. Но сейчас я его просто не узнавал. Это был другой город, мне совершенно не знакомый. И то, что Питер сейчас выглядит не лучше, судя по рассказам — мне верилось с трудом.

Приехав в Колпино, я ощутил жуткий голод, который я не испытывал, пожалуй, никогда. Я не ел почти сутки. Да что там почти — так и есть, я сутки ничего не жрал. Тогда я нашёл ближайшую свободную лавочку, достал из сумки тушёнку, нож и ловко вскрыл банку. Ел я большими кусками прямо с ножа, так как других столовых предметов у меня с собой не было. И эта тушёнка мне показалась такой божественно вкусной, что я несколько раз мысленно поблагодарил Николая за такую заботу. Смяв за пару минут полбанки тушёнки, оставшуюся часть я решил прикончить потом… Подошёл водитель грузовика. Присел. Закурил и решил со мной пообщаться. К моей радости не о дивизии, не о военных, а большей части о своих делах, о себе.

Зовут его, как и меня, Алексей. Это обстоятельство немногим способствовало дальнейшему нашему доверительному разговору. Также выяснилось, что он тоже из Питера, и жил, конечно, не на Петроградке, как можно подумать, а в районе Ленинского проспекта… Сам он успел уехать и увезти родных из города. Но с нескрываемой грустью рассказывал, что некоторые его друзья остались в городе и погибли. Теперь он живёт в Колпино. Благо здесь есть родные, которые смогли приютить. В Мёртвом Городе больше не появляется. Да и мне не советовал — шайки мародёров орудуют в городе и чужих не любят. К тому же военные время от времени устраивают зачистки, так называемую 'травлю тараканов' — без разбора отстреливают всех шатающихся в городе, чтобы усмирить мародёров. Но мародёрство — дело наживное, и под пули некоторые всё же рискуют пойти. От сюда из Колпино, небольшими группами устраивают поездку в город за наживой. Где-то в пятимиллионном городе остались целыми, не тронутые войной квартиры, машины, драгоценности, в конце концов. И если повезёт, наткнешься на такие богатства и прокормишься как-нибудь. Алексей сказал, что сам несколько раз гонял в город за 'товаром'. Но потом нашёл работу водителем на автостанции и перестал заниматься ерундой. Платят не много, но на еду и первые средства для жизни ему хватает. А большего и не надо. С грустью вспоминал прошлые года, когда работал финансистом в банке и зарабатывал приличные деньги. Думал пойти добровольцем в армию — побить империалистов за утерянное навечно, но года уже не те, да и два сына служат армии и дерутся сейчас под Новгородом. Вот поэтому он и ездит постоянно в Новгород, навестить сыновей, единственным рейсом. Этот маршрут считается рискованным и кроме него никто туда не ездит.

Водитель мне помог. Он подсказал, как мне можно будет добраться до Мертвого Города, если я так желаю туда поехать вопреки всему. Он знает людей, которые собираются с утречка сгонять в Город за 'товаром'. Но дальше Дунайского проспекта они не повезут. И порекомендует меня взять с ними, если я никого 'не сдам'. 'Сдавать' я, конечно, никого не собирался и был очень рад, что Алексей мне помогает. Правда ему я соврал об истинной цели поездки в город — сказал, что хочу, навестить свой родной дом и прихватить вещи, какие ещё остались, раз выпала мне такая возможность в увольнении побывать рядом с родным городом. Истинной цели поездки я не знал. И вообще не понимал, зачем я туда прусь? Чтобы убедиться, что город действительно Мёртвый? Или, может, в правду увидеть свою родную квартиру, квартиру родителей, дома друзей — что с ними сталось? Что сталось с Квадрантом и той дверью, через которую я прошёл в мир Битурта? И в который я, в тайной надежде, хочу ещё раз попасть, хотя бы через эту дверь?.. Я понимаю, что такое вряд ли возможно… Но чудеса ведь, чёрт возьми, случаются! Почему бы и нет?.. Я не понимал, как отблагодарить его, Алексея, за помощь, за его доброту и бескорыстность. Он лишь отмахивался, сказал что всех солдат, как своих сыновей любит, и поэтому его помощь не требует никакой награды. Те, кто защищают Родину, говорит он, должны быть сыты, одеты и обуты… Он даже меня приютил на ночь в своей 'берлоге', как он высказался о своём доме.