Путь к звездам - И. Штефан

— Мы начнем, как всегда, коротким сеансом аккомодации к эффектам различных излучений.

Все легли на короткие кровати, покрытые чем-то вроде клеенки из белой пластической массы. Сабина Турку нажала на кнопку. Из иррадиационных пластинок, укрепленных на потолке, полился голубовато-зеленый свет, сперва едва-едва заметный. Но постепенно этот странный свет становился все сильнее и сильнее, наполняя все помещение и придавая людям и предметам какой-то сверхестественный, фантастический вид.

— Мы похожи сейчас на каких-то легендарных существ, поднявшихся со дна моря, — заметил Прекуп. — Ах, какие мурашки бегают у меня по всему телу! Как тогда, когда работаешь с плохо изолированным аппаратом. Еще долго, товарищ доктор?

— Ни меньше, ни больше, чем надо! Впрочем, это совсем не опасно. Я ведь тоже проделала всю эту тренировку и могу сказать, что привыкла к ней довольно быстро. Ни броня ракеты, ни наша защитная одежда не смогут нас оберечь от проникновения бесконечно малых количеств излучений. Поэтому мы должны привыкнуть к ним.

— Да я и не говорил, что не могу их переносить, а только, что мурашки по телу! Помню, прошлым летом, когда я был телеграфистом на атомодвижущемся подводном судне “Посейдон”, по дороге к Бермудским островам, температура вдруг поднялась свыше 75°. Вода в море кипела и клокотала. Над волнами подымался густой пар. Я работал совершенно раздетый у моего аппарата, как вдруг клепки крыши расплавились, совершенно растопились, и крыша упала, оставив меня под немилосердными лучами солнца. И что вы думаете, что я сделал?

Андрей Прекуп приостановился, чтобы придать больше веса своим словам.

— Что сделал? Думаю, что проснулся и понял, что это неописуемое бесстыдство так врать, — сказал Матей Бутару.

Радиотелеграфист собирался было что-то возразить, но женщина-врач прервала его, говоря:

— На сегодня довольно! Сеанс радиотерапии прошел вполне удовлетворительно. Перейдем ко второму номеру тренировочной программы.

Дело шло об испытаниях в “барометрической камере”. Здесь атмосферное давление то поднималось, то опускалось, чтобы исследовать влияние этих колебаний на организм. Во время путешествия защитная одежда будет поддерживать нормальное атмосферное давление, но, конечно, не исключены и несчастные случаи. Поэтому будущие астронавты должны быть подготовленными к таким изменениям.

Все довольно легко перенесли и эти испытания, без особых для себя последствий, если не считать легкой головной боли, которая, впрочем, была тотчас же устранена врачом облучением соответствующих нервных центров лучами RV.

Затем последовало новое упражнение. Женщина-врач подвела их к башне, вышиной в несколько сот метров, которая, выходя из крыши здания, горделиво устремлялась в небо. Лифт моментально умчал их на самый верх башни, а там они вошли в специальную кабину подъемника, устроенного таким образом, что он мог с большой быстротой падать вниз. Женщина-врач нажала на кнопку, и кабина с молниеносной быстротой начала спускаться. Таким образом, путешественники постепенно приучались к исчезновению силы притяжения. Сидя на стульях, появившихся из стены при их входе, они и на этот раз терпеливо подчинились тренировке.

Только из одного уголка кабины вдруг послышался мучительный вздох.

Пузатенький Аполодор Динкэ крепко вцепился обеими руками за поручни и не переставал сердито ворчать:

— Что за пропасть! Пятнадцать лет кряду я смешивал и трансформировал различные вещества в моих пробирках, чтоб теперь вдруг стать самому предметом опытов! Да еще каких опытов!.. Если меня будет еще долго так трясти эта чертова машина, чувствую, что наверняка я закиплю.

— Может, ты боишься потерять твой знаменитый аппетит? — спросил, смеясь Аурелиан Добре.

— Напрасно вы надо мной издеваетесь! Как выйдешь из этой падающей коробки, так потом за весь день не можешь съесть даже того, что, бывало, съедал за первым завтраком. Сегодня утром я еле одолел яичницу и два жарких. Ох, нехорошо мне, товарищи! Нельзя ли продолжать без меня?

Сабина Турку остановила подъемник и подошла к Динкэ.

— Значить, из-за вас, товарищ, мы должны прервать тренировку? — сказала она строго. — Пожалуйста, объясните мне, зачем вы так набили себе желудок, когда я вам ясно сказала: никто не ест перед упражнениями!

Аполодор Динкэ умоляюще взглянул на нее.

— Товарищ доктор, — начал он. — Я с сожалением вижу, что и вы стали жертвой слуха, что я обжора. Очень прискорбно, — дело обстоит совсем иначе. Последнее время, я, как насыщенный раствор, который больше не принимает ни грамма. И если мне иногда, как например сегодня утром, удается что-нибудь съесть, разве станешь стеснять себя из-за какой-то тренировки?

У Динкэ был такой жалкий вид, что все присутствующие невольно расхохотались. Улыбнулся было и Матей Бутару, но тут же спохватился, что ему следует поддержать докторшу, и поэтому вмешался авторитетным тоном:

— Предупреждаю, товарищ Динкэ, — у вас будут крупные неприятности, если вы не перестанете толстеть. Возможно, что мы даже не возьмем вас с собой.

Лаборант с досадой взглянул на него, но смолчал и отвернулся, как будто бы эти слова и вовсе его не касались.

По окончании упражнения все перешли во вращающуюся комнату, где искусственным образом создавалась большая сила притяжения. Комната эта вращалась с возрастающей силой, и люди, находящиеся в ней, чувствовали, как сила притяжения непреоборимо толкает их к стенам. Спустя несколько минут все стали привыкать, а Добре добродушно подшучивал над теми, которые жаловались.

— Будьте храбрее! Разве можно так беспокоиться из-за неудобного положения?

— У меня впечатление, что я по ошибке попал в центрифугу, — прошептал Динкэ, — утирая пот с лица.

Это упражнение продолжалось почти полчаса.

— Это еще что? А вот, что мне пришлось пережить несколько лет тому назад, — начал Прекуп, когда камера перестала вращаться. — В то время я был радистом на борту “Орла”, электрохода для океанографических исследований. И вот однажды, когда рассвирепевшее море бешено перекатывало вспененные валы, вздымая их к самому небу, на горизонте показался темный силуэт скалы. Конечно, другой на моем месте потерял бы голову, но я…

— Но ты стал белым, как стена, и спрятался у меня в лаборатории, в трюме. Ты что, забыл, кажется, что мы с тобой вместе на “Орле” плавали, — напомнил ему, смеясь, Аполодор.

Прекуп бросил ему убийственный взгляд и замолчал.

Последовало последнее и самое трудное упражнение. Женщина-врач продемонстрировала его другим.