Тень улитки - Владимир Васильев (Ташкент)

— Значит, импотент! Они — или козлы, или импотенты, третьего не бывает.

— Нет, он говорил, что я еще ребенок…

— Ну, что тебе до него?! — в сердцах воскликнула Тана. — Что тебе до всех них?! В историческом смысле их уже нет! Когда все женщины станут подругами, козлы вымрут, даже если их не коснется Одержание… Их коснется Великое Разрыхление!.. И все…

— Я не уверена, что Мать-Природа столь же категорична, как ты, — попыталась объяснить Нава. Одержание Великой Победы над заблуждением эволюции вовсе не предусматривала скорейшего уничтожения альтернативного варианта… Даже прыгающие деревья… Уж насколько тупиковый вариант, а продолжают прыгать! А тут люди!

— Не люди, а полулюдки! — озлилась Тана, — Нет ничего хуже, чем бракованные мыслящие существа! Они способны уничтожить Мать-Природу! Прыгающие деревья никому не опасны.

— Они не бракованные, они — альтернативные!

— У Матери-Природы не так много биомассы, чтобы тратить ее на ущербную альтернативу. И потом, у нас общая экологическая ниша. Чем больше нас, тем меньше должно быть их. Закон Матери-Природы!

— Превратно истолкованный вами, — не сдавалась Нава, хотя осознавала, что управляет ею сейчас больше чувство противоречия, чем здравые размышления. На последние у нее еще не было достаточно времени. А вот чувство противоречия, похоже, проснулось вместе с ней.

— О Мать-Природа! — воскликнула Тана. — Ну, почему именно моя дочь должна была оказаться такой дурой?! — голос ее звучал очень искренно. — Неужели ядовитые отцовские гены даже через Одержание пробились?

— Нет, Тана, — усмехнулась Нава, — полагаю, папа тут ни при чем. Просто, устами младенца глаголет Мать-Природа, голос которой еще не успели заглушить ваши суетные измышления… Боюсь, что очень скоро я буду неотличима от вас.

— Но почему ты так враждебно настроена?

— Наверное, неизбежный конфликт поколений. Вы хотите, чтобы мы были, как вы, а мы хотим быть такими, какими нас создала Мать-Природа.

— Это у полулюдков конфликт поколений! — возмутилась Тана. — У нас его просто не может быть! Мы практически бессмертны.

— Бессмертие не синоним бесконфликтности, чего вам очень бы хотелось. Но, как видишь, я пришла и опровергла ваши надежды.

— Не отправить ли тебя на доработку? — похоже, всерьез произнесла Тана. Над ее головой стал сгущаться лиловый туман.

— Попробуй! — недобро усмехнулась Нава. Облачко лилового тумана появилось и над ней. — Какая тебе разница — рукоед, родная дочь или мертвяк — в переделку, если они тебе не по нраву! Даже ненавистные вам мужчины не так жестоки, как ты… как вы!

— Да что ты о них знаешь! — побагровела Тана. — Тебя что ни разу не ловили на полянке и не пускали по кругу, пока не иссякнут сами?! Даже если ты вся в крови, в их мерзости! Даже если давно потеряла сознание!..

— Нет! Никогда! Никто! — крикнула Нава. — Может, только разбойники хотели, но меня Молчун спас… — продолжила она уже тише. — А тебя ловили?

— Да! Да! Да!.. Ненавижу! — глаза Таны горели неукротимой яростью.

— Мне очень жаль тебя, — вздохнула Нава. — Хотя, наверное, не пройдя через это, невозможно понять и даже поверить, что такое возможно. В нашей деревне такого не было.

— Я даже не знаю, чья ты дочь!.. А он… он был среди них и потом все время попрекал меня тем, что я порченая… Ненавижу…

— А ты говоришь, что невозможен конфликт поколений… У тебя свой опыт, у меня свой. И, наверное, тут дело не в поколениях, а в этом опыте… Прости, я не знала и, видимо, была несправедлива… Но я кое-ч то поняла. Пока я еще я, пока твой опыт, опыт и воля всех вас не переполнили меня, не заглушили меня, я должна поступить по-своему, сказать последнее «прощай» прежней жизни…

— Ты уже сказала ей — прощай!

— Нет, это вы за меня сказали. Теперь я хочу сказать сама. То, что считаю нужным… Поэтому я сейчас никуда с тобой не пойду, а присоединюсь к вам позже. Все равно другой дороги мне нет. Во всяком случае, нет обратной…

— Но ты нам нужна! Работы невпроворот! Каждая подруга на счету! — Воскликнула возмущенно Тана.

— У нас впереди вечность! — улыбнулась Нава. — А вы слишком торопитесь, словно боитесь опять попасть в этот ужасный круг… Мне кажется, что чувства страха и мести плохие помощники в исправлении заблуждений эволюции. Сядь вот здесь на камушки, или на мертвяка, если хочешь, да подумай без суеты над жизнью своей. Припомни, прикинь, насколько она соответствует тому, чему учила тебя Мать-Природа, когда ты проходила Одержание. Ты не думай, я не хочу сказать, будто я лучше. Просто, я только что прошла его и еще переполнена ощущением связи с Матерью-Природой. Я очень боюсь, что уйдя от этого озера, быстро потеряю эту связь. А ты, ты попробуй погрузиться в эти воды и восстановить единство с Ней. А потом, когда я приду, расскажешь, возможно ли это. Мне кажется, что всем подругам это необходимо время от времени. Но возможно ли?.. Ну, я пойду. А подругам можешь сказать, что я еще не прошла Одержание, если стесняешься правды… До встречи… мама…

Нава резко повернулась и пошла по просеке в зарослях. Мертвяк послушно двинулся следом, а Тана села на камни, обхватив колени руками.

Глава 4

— Итак, — начал Перец, — я собрал сегодня вас, сотрудников, занятых непосредственным изучением Леса, научных руководителей Биостанции, расположенной практически в Лесу, начальника группы научной охраны Леса, концентрирующей у себя всю информацию о Лесе, по крайней мере, статистическую ее часть, начальника группы помощи местному населению Леса и ряд административных работников, чтобы посоветоваться с вами об организации дальнейшей деятельности нашего Управления.

От него не ускользнуло, что присутствующие озадаченно переглянулись. Алевтина в уголке аккуратно вела протокол.

— Я понимаю, — продолжал Перец, — что эта цель нашего совещания несколько нарушает традиции Управления, но мы существуем не для соблюдения традиций, а для изучения Леса. Из этого и будем исходить. Нам надо избавиться от всех форм деятельности, мешающих выполнению основной функции, так сказать, никаких забегов в мешках или без оных.: от бумагомарательства и циркулярофобии, от уничтожающего человеческое достоинство чинопочитания, от незримости, недоступности, неподконтрольности высшей администрации, то есть меня как директора. Я этого не люблю. У нас должны установиться деловые рабочие отношения в рабочее время и нормальные человеческие — в часы досуга, если таковые будут иметь место. Должны иметь. Хотя порой досуг оказывается непосильным испытанием, — добавил он под нос, как бы сам себе. — Да, итак я хотел бы выслушать ваше мнение как ведущих специалистов. Я уже неоднократно предупреждал, что такой разговор состоится… Кто хотел бы начать?