Шанс на жизнь. Нечего терять - Макар Сарматов

Андрей выключил ноутбук и долго сидел с отрешённым видом, переваривая информацию.

Когда надоело сидеть, он перебрался на кровать, прихватив фарфоровую чашку вместо пепельницы, и лёжа на кровати жадно закурил сигарету из оставшейся у него в кармане пачки.

Примерно через полчаса прибежал Николай:

— Фу, надымил то, — и, пройдя к выключателю, нажал там какую-то кнопку, с легким шуршанием заработала вентиляция. — Следующий раз, прежде чем курить, включай вытяжку, — нравоучительно сказал он.

— Спасибо, буду знать.

— Сейчас придёт анестезиолог, так что готовься, через часок будешь на операционном столе.

— А что мне готовиться, я готов только на каталку перебраться.

Снова открылась дверь и в комнату вошли двое в белых халатах, мужчина лет пятидесяти с проседью в висках, и молодая симпатичная девушка с тонкими чертами лица и светло-русыми волосами, собранными в пучок. Халат был чуть выше колена, и Андрею представилась возможность взглянуть на её ноги. «Стройненькие», — подумал он.

Но увидев, как засиял Николай, понял, что эта девушка ему не безразлична.

— Здравствуйте, Сергей Борисович. И тебе привет, Леночка.

— Коля, не суетись, дай нам делать свою работу, — сказал Сергей Борисович.

— Лена, возьмите кровь из вены у пациента.

Девушка деловито подошла к кровати Андрея, поставила на журнальный столик и открыла чемоданчик, достала жгут и одноразовый шприц. Ловко засучила ему рукав и перетянула жгутом. И мелодичным голоском произнесла:

— Поработайте кулачком, пожалуйста.

Пока Андрей сжимал и разжимал руку, она ловко извлекла шприц из упаковки. Присоединила иглу и сказала:

— Достаточно, теперь сожмите кулак.

Столь же ловко воткнула иглу в вену и начала забор крови.

— Можете расслабить руку.

Андрей повиновался.

Когда шприц был полон, она приложила ватку со спиртом, вытащила иглу и освободила жгут.

Подошла к своему чемоданчику, что она там делала, Андрей не видел. Но через минуту она выдала результат.

— Эритроциты столько-то, лейкоциты столько-то, билирубин — норма, сахар — норма. Группа вторая положительная, запасов этой крови у нас достаточно. Я могу идти, Сергей Борисович?

— Да, Леночка, вы свободны.

Она сложила свой чемоданчик, и пошла из комнаты. Николай пулей выскочил за ней.

— Теперь вы, Андрей Сергеевич, — он достал записную книжку. — Наркотиками не баловались?

— Нет, как-то не срослась у меня дружба с ними.

— Аллергия на какие-нибудь препараты есть?

— Не замечал.

— Как переносите морфин?

— Понятия не имею.

— Не боитесь?

— Да, есть мандраж небольшой, но не боюсь, сказать точнее, волнуюсь.

— Ну, тогда выпейте вот эти две таблеточки и ждите санитаров.

— А что это доктор?

— Пейте, это от мандража, успокоительное. Реланиум, если вам так надо знать, — и он подал стакан воды, чтобы Андрей мог запить таблетки.

— Моя миссия закончена, встретимся на операционном столе, — сказал врач и вышел из комнаты.

Таблетки оказались убойные. Как его загружали на каталку, он ещё помнил, но смутно, дальнейшее осталось для него тайной. Пришёл он в себя уже в реанимационной палате. Лёжа на боку, на мокрой от слюней подушки. Он попытался перевернуться, но голова слишком перетягивала. В общем, получилось только приподнять плечи, голову от подушки оторвать не смог.

Во рту всё пересохло, но откуда тогда столько слюней — вся подушка мокрая, надо кого-то позвать.

Он попытался произнести слово «сестра», но язык как будто вырос раза в три, был такой толстый и вываливался изо рта. «Чё они со мной сделали? Голова два пуда, язык как у коровы, во мля попал. Наверное, эксперимент надо мной провели по пересадке органов животных. Вот будет прикол, если ещё вымя пришили. Да что же это такое, руки не работают, раньше хоть только ноги не двигались. Но звать-то кого-то надо». И он снова попробовал позвать сестру. Получилось что-то похожее на лопотание ребёнка, который только пытается говорить. И, о радость, его услышали — к нему подошла медсестра, среднего росточка с карими глазами и в узеньких очках, которые ей очень были к лицу. Андрей скосил глаза, чтобы разглядеть её. Вот чёрт, и где они только берут их, что не девушка, то красавица, или я одичал в этом инвалидном кресле. Пока он размышлял, девушка ловко его приподняла, помогла перевернуться на спину, и успела перевернуть подушку сухой стороной вверх.

Потом принесла бутылочку воды с трубочкой и напоила его. Когда Андрей напился, язык вроде как отмяк и не казался столь толстым. Андрей попытался сказать «спасибо». Получилось очень смешно:

— Сасыво.

Глаза девушки сразу заулыбались, хотя она всем своим видом старалась казаться серьёзной.

— Тё смээса, тэбэ ба так.

Тут она не выдержала и прыснула, глаза заблестели от влаги и, хохоча, произнесла:

— Как вам не стыдно, Андрей, желать такое ближнему, да ещё девушке. Ну, вот представьте на мгновение меня: слюнявой, шепелявой и со скошенными глазами.

Тут уж не выдержал Андрей, представив себе эту картину. Смеялся он тихо, покатом и до слёз. Настроение было отменное. Какая молодец сестричка, не растерялась и чувство юмора отменное.

— Как фас сафут?

— Лариса.

Андрей кивнул и протянул руку, девушка пожала её и сказала:

— Мне тоже очень приятно ухаживать за таким пациентом.

Жизнь налаживалась. Позже Лариса его покормила кашей, руки ещё не имели нужной координации.

Потом они болтали о всяких мелочах до конца её дежурства. На смену ей пришла Елена, предмет воздыханий Николая. Спина у Андрея отошла от наркоза и боль стала чувствоваться очень сильно.

Лена предложила сделать обезболивающее, и посмотрела на часы:

— Вам уже два часа назад надо было делать укол, как это Лариса упустила.

— Она не упускала, просто я отказался, нормально себя чувствовал. А зачем пичкать себя лишними лекарствами?

— Хорошо, тогда я вам сейчас сделаю Пармедол.

— Леночка, а можно что-нибудь полегче? А то я не хочу опять просыпаться весь в слюнях и с жутким сушняком во рту. Вы меня увидите и тоже, как Лариса будете смеяться.

— Ладно, сделаю вам Диклофенак. Надеюсь, до утра выдержите. Если что, нажмёте вот эту кнопку возле кровати, я спать в соседней комнате буду, а это меня разбудит.

Так прошла ночь, потом ещё сутки. За ним ухаживали, кормили и делали перевязку. Пармедол больше не кололи, обошлись диклофенаком. Через трое суток его отвезли к себе в кубрик. Начиналась новая жизнь.

ГЛАВА 2

На следующий день к нему заглянул хирург, справился о его здоровье. Андрей поинтересовался, как прошла операция. Константин, а так звали этого молодого мужчину, рассказал ему о проблемах. Операция была сложная, длилась восемь часов. Осколок, который им пришлось вытаскивать, застрял слишком близко к центральной артерии, когда его извлекали, то задели её, была сильная потеря крови, пока не справились с этой проблемой.