Простолюдин (СИ) - Громов Александр Николаевич

Я не стал излагать жене все эти соображения — просто скинул одежду и полез под холодный душ смывать пот и остатки селедочного аромата. Задохнулся, ухнул, крякнул и мучительным усилием воли изобразил, что мне это страшно нравится.

— Хочешь ко мне?

— Еще чего! Псих!

— О, тепленькая пошла…

Соврав про тепленькую, я поймал Джоанну за руку и втащил под ледяные струи. Она вопила и брыкалась, пока не вырвалась. Я хохотал. Наконец расхохоталась и она.

— Убери лапы! Медведь белый! Знаешь, куда я сейчас хочу?

— Знаю, — сказал я. — На наш атолл. Наверное, там сейчас не жарко, а просто тепло. Посидеть на песочке, погреться… Сам бы не отказался.

— Как ты думаешь, это у нас еще будет? — задумчиво спросила она, драпируясь в полотенце.

— Может, будет и кое-что получше.

Зря я это сказал — у Джоанны вспыхнули глаза. Наверное, она предположила, что я после долгих ненужных раздумий согласился-таки принять трон от Братства штукатуров. Но я качнул головой, и она удержала рвавшийся с губ вопрос. Вообще-то я просто имел в виду, что наша жизнь когда-нибудь наладится. Понятное дело, после победы над Инфосом, если таковая вообще возможна.

Говорят, что желающий победить должен иметь святую, алмазной твердости веру в победу. Не было у меня этой веры раньше, не появилась она и сейчас. Откуда взяться алмазам с их твердостью? Нет во мне кимберлитовых трубок, нет драгоценных россыпей, есть только упрямство, отнюдь не алмазное. Пожалуй, ослиное. Числится в земной фауне такой зверь… И — надежда. Не более, но и не менее. Безумная вначале, она после взрыва Мерапи замаячила впереди уже не как зыбкий мираж, а как нечто в принципе достижимое и понемногу крепла с каждым нашим успехом. И все равно спокойная счастливая жизнь любящих супругов в обозримом будущем — это вряд ли…

Но пока у нас лишь конура в недрах стылой горы. Я мог побиться об заклад, что Мика уже договорился с комендантом базы: конура — только наша, даром что она четырехместная.

— Да, а как ты тут оказалась? — спросил я жену.

— Ты не рад, что ли? — прищурилась она.

— Я рад. Просто не ожидал тебя здесь увидеть.

— Да очень просто. Была на званом вечере у герцога Чадского, князь Оксенхаузен добился, чтобы меня включили в список приглашенных, он интересовался партией глушилок… небольшой партией, их все труднее толкать, у всех уже есть глушилки… короче, князь подводит ко мне одного виконта, тот делает условный знак…

— Штукатур? — догадался я.

— Ага. Увел меня потихоньку, завез в какую-то глушь, передал другому пилоту, и вот я здесь. Ловко, правда?

— Разумнее было остаться в Столице, — сказал я. — Базу могут накрыть.

Джоанна наморщила носик.

— Кто бы говорил о риске… Сам-то, а? Я видела, как ты бегал под пулями. Да все тебя видели, рыцаря без страха и упрека… Кумиру миллионов, значит, рисковать можно, а мне нельзя, так, что ли?

— Именно так.

— Вот уж не знала, что мой супруг такая жадина!

Я совсем уже собрался было прочесть ей нудную нотацию насчет того, что риск ради дела и риск ради прихоти — два разных риска, но тут меня посетила неприятная мысль.

— Слушай, дорогая, а чего хотят штукатуры? Не за мной ли ты приехала?

Она приложила палец к губам.

— Поступай как хочешь. Но…

— Ага, значит, ты приехала меня уговаривать?

— Уговоришь тебя, пожалуй… Черта с два. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. На что мне еще надеяться?

Это был уже другой разговор, и семейная склока не состоялась. Но стало ясно: Джоанну направили сюда ради того, чтобы понемногу обработать меня и в конце концов уломать. Старая карга Таврическая пуще прежнего держится за свой план сделать из меня императора на коротком поводке.

Ну, пусть. Мечтать, говорят, не вредно.

Я мельком подумал, что вывезти меня с базы — для этого одной Джоанны мало, должен быть еще минимум один человек плюс флаер. Но решил, что еще успею подумать об этом, потому что Джоанна спросила заботливо:

— Ты голодный?

— Слона съем. — В подтверждение данного тезиса мой желудок выдал музыкальную руладу. А и правда, когда я ел в последний раз? Не помню. Но точно еще до селедочного сарая.

— Слонов тут не держат, а каши дадут. Одевайся, покажу, где тут столовка.

В подземных норах лучше всего ориентируются крот, суслик и Джоанна. Когда-то и я мог с завязанными глазами пройти по всем лабиринтам служебных ходов Лунной станции, но, во-первых, Станция была моим домом, а во-вторых, это было давно. Так что я довольно скоро потерял направление, чего не скажешь о Джоанне. Она тут уже все разведала. Пункт приема пищи оказался, как и следовало ожидать, наскоро приспособленным пустым складом, но кашу там давали вкусную. Мне наложили с горкой. Меня узнали. На меня таращились. Джоанна сияла, словно я был какой-то немыслимой драгоценностью, данной ей во владение. «Драгоценность» тем временем усердно набивала желудок, стараясь не обращать внимания на произведенный ею фурор.

С ума сошли. Кумир им нужен? Ну глядите, как ваш кумир уплетает за обе щеки, ждите, что он вдруг отколет какую-нибудь штуку, о чем на старости лет можно будет рассказать внукам, да только не дождетесь…

— Леонарда помнишь? — спросил я, когда с едой было покончено и мы двинулись обратно.

— Конечно. — Джоанна передернулась.

— Мы его взяли. Он много чего рассказал и, надеюсь, еще расскажет. Мне туда, а ты дождись меня. Найдешь, чем заняться?

— Конечно. А меня с тобой не пустят? — Я покачал головой. Она вздохнула. — Ну ладно…

Когда я вошел, повторный допрос уже начался. Наш доморощенный особист задавал вопросы. Что известно императорской тайной полиции о союзе между подпольем и Братством вольных штукатуров? Отставить подробности, говори суть! А о готовящейся атаке на генераторы монад? Только то, что она готовится? Ты уверен?.. Стоп! Теперь Инфос — что думают ваши спецы о его состоянии?.. Леонард выплевывал слова, как автомат пули, и, кажется, горько жалел, что не родился скорострельным многоствольным пулеметом. Как же убийственно медлительна человеческая речь! Быстрее! Быстрее!..

— Вашими стараниями Инфос был заражен особо подлым вирусом… он заставляет Инфос разрабатывать и внедрять в себя новые вирусы… все более коварные и разрушительные… Нет, он не умрет и не распадется, он сложнее и устойчивее любого биологического организма, он справится, он вылечит себя, но на это нужно время… вы оптимально подгадали момент решающего удара…

Бывший грозный императорский цербер страстно хотел выложить все до последней мелочи.

А мне было тошно, как и в прошлый раз. Но я стоял, смотрел и слушал.

Ровно до той минуты, пока между Леонардом и особистом не сгустилось облачко, возникшее из ничего.

Так иногда бывало, когда пользователь желал посмотреть новости, справиться о чем-нибудь или просто развлечься, — случалось, что объемный экран разворачивался не сразу, а с секундной задержкой, и пользователь недовольно ворчал. Сейчас облачко мерцало и колебалось секунд пять.

— Что за… — начал было особист и осекся, так и не выговорив ругательство. Мика вскинул голову. Волосатый эскулап издал на вдохе междометие типа «иэ-э…» и тоже вытаращился. Один лишь Леонард продолжал исходить словесным поносом. Но его уже никто не слушал.

Облачко сменилось изображением. Оно дергалось, по нему пробегали полосы и зигзаги, временами на долю секунды пропадал либо цвет, либо звук, но ошибиться в том, кого я вижу, было невозможно.

Я видел Джоанну.

Облаченная в длинное, до пят, бело-розовое платье, приличествующее аристократке в торжественный день, она напряженно сидела на краешке старинного стула с высокой резной спинкой. На столе перед ней толпились какие-то яства и напитки в золотой посуде, но она не притрагивалась к ним, потому что по ту сторону стола в своей инвалидной коляске помещалась не кто иная, как герцогиня Таврическая.

— Очень хорошо, моя милая, — услыхал я знакомый старушечий голос. — Я определенно думаю, что не ошиблась в вас. Ваш супруг стал очень популярен, что нам и требуется. В этом важном аспекте наши интересы совпадают с интересами этого глупого подполья, в котором он состоит просто потому, что нашел его раньше, чем нас. Вы ведь должны понимать, что рано или поздно, и скорее рано, нам придется уничтожить его — не надо вздрагивать, милая, я, конечно, подразумеваю подполье, а не вашего мужа… Настало время, когда барон Тахоахоа должен принять решение. Он колеблется, и это так понятно… особенно для человека, прибывшего с Луны и, следовательно, все еще наивного… но вы, именно вы должны помочь ему принять правильное решение. Не пытайтесь напустить на себя растерянный вид, дорогая. Я уверена, что вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Вы женщина, и, если я не ошиблась, он вас любит, а в таких вещах я редко ошибаюсь… Разве в истории мало примеров, когда умная и привлекательная женщина направляла недотепу-мужа на путь славы и величия? Вы должны внушить мужу, что подполье высосет его до дна и выплюнет сухую шкурку, вернее всего, устроит ему геройскую смерть, когда он станет не нужен… тогда как Братство предлагает ему ни много ни мало императорский титул. Скажите откровенно: я могу рассчитывать на вас, моя милая?