«Если», 2002 № 10 - Роберт Хейсти

Он галантно предложил руку Маришке, дружески придержал Пашку за локоть и увлек за собой. Они двинулись неспешным шагом, и я, как привязанный, поплелся следом.

При виде нас она не смогла сдержать слез. От радости.

— Так вы вместе? — всхлипнула. — А я-то… — Синие старческие пальцы смахнули слезинку с морщинистой синей щеки. — Вы уж извините, что сразу не призналась. Мало ли, думала, вдруг вы из милиции?

— А мы и есть из милиции, — улыбнулся Пашка. — Хотите, удостоверение покажу?

Старушка-уборщица попятилась, глядя на нас с испугом и недоверием.

— Не нужно бояться, — успокоил ее самаритянин. — Милиция — она тоже разная бывает. — Посмотрел на Пашку. — Ну! Что же вы!

— А вы сами, — спросил тот, — разве не можете?

— Я же объяснял… — вздохнул самаритянин.

— Ладно, ладно, — торопливо согласился Пашка. Обернулся к уборщице. Простер над ней руку, потом, устыдившись, убрал, покосился на самаритянина и сцепил клешни за спиной. — Я… прощаю вас.

— Спасибо вам, — поблагодарила старушка, на глазах светлея лицом.

— Как вы это делаете? — спросил Пашка на подходе к зрительному залу.

— Я? — удивился самаритянин. — А вы?

— Спрошу иначе. Кто все это начал?

— А вот это — хороший вопрос…

Самаритянин ответил что-то, но как раз в тот момент, когда мы вошли в зал и дверь, отделяющая нас от внешнего мира, сама собой захлопнулась от сквозняка, так что за грохотом я не расслышал его слов.

«Ничего, — подумал я. — Спрошу потом у кого-нибудь». И подмигнул в ответ на изумленный взгляд сидящего в третьем ряду писателя.

Вот, в общем-то, и все.

Хотя минут пять у меня еще есть: регистрацию на рейс пока не объявляли. Все вокруг суетятся, заполняют какие-то декларации, а мне это ни к чему. Я лечу налегке, с одним чемоданчиком, и не везу с собой ничего ценного. Только кое-какие образцы полиграфической промышленности по цене семь копеек за штуку.

Кстати, кто-нибудь в курсе, сколько весят двадцать тысяч глянцевых закладок? А вот я теперь в курсе. И ведь, что обидно, эго только капля в море. Инфузория в капле, которая за неделю разлетится по зеленому континенту сумчатых кенгуру и ехидных утконосов.

А как по-японски будет «Прелюбодеяние» — знаете? Я же говорю, смешно.

Правда, в Японии я буду только пролетом, пару часов, и навряд ли меня выпустят погулять дальше аэропорта, но ведь это не важно. В принципе, хватит и пяти минут. И одного местного жителя. Геометрическая прогрессия — страшная штука, хватило бы только календариков на всех.

Полчаса назад я проводил Маришку в Штаты. Как в песне: «Дан приказ ему на запад, ей — в другую сторону…» Только с точностью до наоборот. И еще, никто нам ничего не приказывал. Сами вызвались. Все, что от нас требуется — это зажечь крохотную искорку, из которой возгорится, пойдет по миру очищающее пламя.

Именно сейчас, и везде, где только можно. Пока не закрыли границы. Пока вездесущие СМИ не разнесли по миру слух о новом ужасном заболевании. Которое на самом-то деле свидетельствует о начале выздоровления. Это, как вакцинация, как прививка легкой формы вируса в профилактических целях. Немного неприятно вначале, зато эпидемия пройдет стороной.

Пашка завтра тоже летит — в Швейцарию. По работе, а заодно и по делу. Посмотрю, говорит, в рыльца тамошних банкиров, проверю их на предмет наличия пушка. Последняя, как он сам шутит, деловая командировка. В самом деле, если все пойдет по нашему плану, Пашка скоро останется без работы. Чем, скажите, заняться отставному следователю в радужном мире открытых помыслов? Сам он не сильно расстраивается по этому поводу. Говорит: к тебе устроюсь помощником веб-дизайнера. Бутылки, значит, откупоривать.

В общем, разлетаемся кто куда, невыездным остается один Игнат. Ему и в Москве есть, чем заняться. Он у нас отвечает за «пиар», формирует общественное мнение. Чтобы, когда явление примет массовый характер, бесцветные не перестреляли с перепугу цветных, всех этих синих, желтых и зеленых человечков, как в марсианском цикле Берроуза.

Сначала слоганы писал и прочую мелкую джинсу. Видели, может быть, здоровенный плакат на въезде в Серебряный бор? «Если всеми ты любим, ты не станешь голубым». Или наверняка ведь слышали песенку на известный мотив в исполнении «Стрелок»? «Синий, синий иней — может, хватит лжи?» Его работа, Валерьева. Правда, как Игнат и сам прекрасно понимает, поэзия — не его конек.

Потом повестушку накропал на заданную тему. Почти соцзаказ. Дескать, не все секты одинаково вредны. Причем, напечатали сразу, оторвали с руками, «всеми кудрями», как выразился редактор серии, и правами на экранизацию. А что? Я бы не отказался посмотреть фильм о наших похождениях. Забавная, наверное, может получиться картина. И недорогая. Всех спецэффектов — семь ведер цветной краски!

И что забавно, в повести этой Игнат ничего от себя не добавил — тоже мне фантаст! — описал все, как было, слово в слово. Только сменил названия улиц и станций метро, конспиратор. Да, и еще, конечно, имена героев. Так что искать нас по этим запискам бесполезно. Да и бессмысленно.

Мы сами вас найдем, когда придет время. Лично или опосредованно. И тогда не удивляйтесь, если мир вдруг окрасится для вас в новые цвета.

Все, закругляюсь. Объявили регистрацию. Рейс 1748 «Москва — Токио — Сидней» — это меня.

Так что пока. В смысле, до скорого! □

Грегори Бенфорд

ТОПОЛОГИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Сначала Клий ощутила их запах.

Острая вонь старой желчи коснулась ее ноздрей. За ней последовал плоский металлический запах. У Клий было время принюхаться, оглядеться… и тут первый из них оказался рядом — гладкий и пестрый, смесь синего и красного цветов. Создания с жужжанием кружили в воздухе.

А потом — хлоп — они исчезли. Вторжения из высших размерностей можно было уподобить явлениям погоды или отзвукам происходящих где-то крупных событий. Обычно они сулили неприятности.

— Это была не техника, — заметила Клий, — а живые существа… Морфы.

— Согласен. Весьма необычные создания, — согласился Искатель со странным акцентом, словно черные морщинистые губы мешали ему выговаривать слова.

Оставшиеся от Третьего Технологического Века технические средства, позволяющие путешествовать в пространственных измерениях, были открыты заново совсем недавно. Процесс основывался на вирулентном состоянии материи, называющемся «квагмой» — кварковой плазмой, кипящей подобно магме.