Поле вероятности - Наталья Литвинова

— Ну, во-первых, Аристокл, сразу скажу, я не Клейто. Я понимаю, тебе трудно было догадаться, что ты живёшь не с той женщиной.

— Брось эти шутки, Клейто! — выкрикнул неистово Аристокл.

— Тебе же сказали: это не Клейто, — тихо проговорила у него за спиной настоящая Клейто, — разве ты не понял, это Айна.

— Нет, — он нервно замотал головой, — этого не может быть, тогда…

— Аристокл, Клейто — это я.

Он оглянулся, изучая глаза Марка, будто пытаясь найти в них, хоть, что-то от его Клейто. Опустив глаза и горько усмехнувшись, он пролепетал:

— Шутки одинопространства

Медленно повернувшись к Клейто-два, он произнёс:

— Ты провела меня Айна, поздравляю.

— Она не виновата, — вновь проговорила настоящая Клейто, — ей управляет чья-то рука, и вы знаете, чья. Мы марионетки, а кукольник Итея Флокки.

— Клейто, — у тебя опять видения? — подошёл к ней Марк.

Клейто — два, возвышаясь над всеми, нетерпеливо покачала головой.

— Прекратите пустые споры! Всезнайка Клейто во всём права, кроме одного — я не Айна! — В установившейся тишине, голос её звучал металлом. — Наконец, вы поняли: я Итея Флокки. А теперь, господа, слушайте меня внимательно. У вас есть десять минут, чтобы разобраться, понять и принять правильное решение. Я повторяю, правильное решение! — выкрикнула она, пытаясь перебить несанкционированные "разговорчики", — главным образом, всё зависит от Аристокла. Частично, от Марка и Клейто, но Аристокл причина всему, что происходит последние сорок лет в вашем мире.

— Я? — Аристокл в удивлении ткнул себя пальцем в грудь, пытался найти поддержку у друзей, но они лишь пожимали плечами.

— Аристокл, мне казалось, ты знаешь, о чём я говорю. Все твои думы, все помыслы, всё то, что бы ты ни делал, всё тут же отражается в мире одинов. Все вероятности, слаживаемые в цепочку, приходят к одной, самой главной в жизни людей и самой вероятной, даже на данный момент. Все сорок лет мы активно пытались помешать ей сбыться, но, как видно, она сильнее нас. Нет больше смысла, что-либо делать. Теперь ты сам должен решить окончательную судьбу этой вероятности перед своими друзьями, передо мной, пред всем миром.

— О чём ты Итея? — послышался шёпот, в полной тишине.

— О твоих планах, Аристокл, — она указала пальцем в его сторону. — Ты заразил ими Марка, теперь уже и Клейто стала об этом задумываться. Твоё воздействие на людей очень сильное. В этом смысле, ты идеал, даже я не могла противиться твоему влиянию.

— Итея, остановись! — Аристокл выставил вперёд ладонь, как бы приказывая ей замолчать. — Итея, всё это домыслы, между прочим, ни такой уж я монстр, я такой — же, как все. Я слаб и беззащитен, у меня такие же чувства, как у всех. А может, ты просто ревнуешь меня? И почему речь идёт только обо мне? В чём собственно дело? Итея, может, хватит загадок. Десять минут истекают, но никто ничего так и не понял.

— Не сопротивляйся, Аристокл. Нам очень важно, чтобы понял именно ты и только на последней минуте остальные.

И Марк, и Игул, и Клейто выглядели недоумёнными, им оставалось только наблюдать.

— Так, слушай же, ты прожил не свою жизнь. Тебя вели с самого рождения и до сегодняшнего часа. Я предоставляю тебе возможность узнать свою биографию, которую мы не позволили тебе иметь.

— Кто это, "мы"? — Не выдержал Игул, как всегда, пытаясь защитить своего брата.

— В вашем положении, это сейчас не важно. Итак, смотрите.

Тут же, она исчезла вместе со своей "кафедрой". Вместо продинохода открылось дополнительное пространство, словно голограммный мир — живая картина: Рождение Аристокла, смерть его матери. Отец зол на весь Мир. Он обучает малыша жестокому отношению к людям. Унижаются женщины, подчиняются мужчины. Лет в десять Аристокл приступает к изучению самой современной науки на Земле, которую преподаёт не кто иной, как сам Иван Правиков. Немного сумасшедший старик посвящает ребёнка в великие тайны, разрешая ему почувствовать власть над сознанием людей, проникая глубоко в мир одинов. Уже лет в пятнадцать, Аристокл самостоятельно изготавливает свой собственный накопитель, а через год разделитель одинов. Ушедший из жизни Правиков передаёт Аристоклу весь свой накопившийся опыт. Экспериментально, в момент смерти Правикова, часть выловленных, освободившихся одинов мозга Правикова была вживлена в мозг Аристокла. Теперь, он наполовину действует так, как бы действовал сам Правиков. Вернувшись на Марс, Аристокл, используя свой накопитель, подчиняет волю отца и заступает на трон Марса. Теперь он волен делать всё, что пожелает. Его мысли об ускоренной эволюции людей не давала ему покоя. Первое, что он сделал, это изготовил несколько крупных накопителей, которые работали в полную мощь в каждом городе Марса. Жители Марса резко поднялись в интеллекте и соответственно в прогрессе. Искусственная атмосфера им была уже ни к чему. Они изобрели защитный слой для каждого Марсианина. Постепенно разрушающийся этот искусственный слой кожи перестраивал организм людей. Уже следующее поколение Марсиан рождалось с изменённой внешностью. Но Аристокл не останавливался на достигнутом. Подобные установки тайно были размещены в некоторых городах Земли. И Земляне, не имея спартанских условий жизни, таких, как на Марсе, эволюционировали в другую сторону. Стали рождаться дети с непомерно большой головой. Ещё в утробе матери они получали значительную порцию не планируемых одинов знаний окружающего мира. Из-за отсутствия должного контроля над установками одинов, резко увеличилось число умалишённых.

Надо понять, Аристокл уже не смотрел на происходящее вокруг себя голограммное представление, опустив голову, он усиленно растирал виски, и серебристый анти накопитель Итеи вновь занял своё прежнее место.

— Время истекает, Аристокл. Решай, но помни, если решение нам не понравится. Мы заберём тебя прямо сейчас.

Наконец, он поднял голову. Его взгляд был ясным и просветлённым. Он явно был готов что-то сказать, но тут вмешался Марк. Что его подвигло выйти на защиту Аристокла? Может быть банальное чувство дружбы.

— Кто дал тебе право, Итея диктовать нам, как жить? В конце-концов каждому своё. Какое твоё дело до наших людских забот? Ведь ты вмешиваешься в естественный ход событий. Это ли не преступление?

— Ошибаешься, Марк, это не я, а вы вмешиваетесь в ход событий. Более того, вы нарушаете стройную структуру жизни одинов, как вы их называете. Вы просто сеете хаос в том мире, до которого вы ещё не доросли. А между тем, этот мир является строгой составляющей вселенной. Вы, прорвав тонкую плёнку в наш мир, явились страшным вирусом!