Штурм бездны: Море - Дмитрий Валентинович Янковский

Я покачал головой, заподозрив недоброе.

– Рация лайнера вышла из строя, – сообщила Ксюша. – Взрослые, пока были живы, пробрались в город, там в бывшем штабе флота нашли центр связи, но не смогли запустить энергетическую установку, которая его питала. Затем Виктор Сергеевич с группой добровольцев пробрался на один из военных кораблей. Они считали, что рация корабля может работать в автономном режиме, без запуска основных систем. Покопавшись, они смогли найти аварийный буй, взяли его, запустили. Но к нам никто не прилетел, никто даже не сбросил посылку с баллистической траектории. Больше никто не пытался. Слишком опасно лазить на корабли, а специалистов по радиотехнике и корабельным машинам среди наших взрослых не нашлось. Все решили, что на большой земле, получив сигнал, просто не стали рисковать из-за нас.

– Дело не в этом, – Вершинский покачал головой. – Просто система аварийных буев завязана на сателлиты. Большинство из них вышли из строя, новых нет, системами аварийного спасения в океане никто не занимается и никто не ведет их мониторинга. Но, в любом случае, я тут один. И при мне тоже нет средств дальней связи.

Мы с Ксюшей принялись закидывать Вершинского вопросами мол, как же такое могло произойти. Оказалось, что сам Вершинский, и другие люди, входившие в руководство отрядом охотников, достаточно давно поняли, что оборонительная стратегия в деле борьбы с биотехами терпит крах. Да, Вершинскому удалось провести караван через Индийский океан, и даже организовать нечто вроде постоянного, хотя и нерегулярного, сообщения между Австралией, Суматрой и материковой Индией. Да, охотникам удалось установить хоть какой-то контроль над миграцией биотехов в Средиземном море, расставив автоматические ракетно-бомбовые батареи в ключевых местах побережья. Да, была разработана достаточно эффективная тактика прикрытия боевых кораблей с воздуха превентивными бомбовыми ударами. Да, при помощи некогда могучей японской корпорации «ХОКУДО», обосновавшейся в Европе, удалось создать роботизированные комплексы по уничтожению ракетных платформ, и даже, в какой-то мере, поставить контролируемые биотехнологии на службу охотников, не только выпуская дыхательный грибок и другую полезную химию в промышленных масштабах, но и начав разработку биотехнологических глубинных скафандров жидкостно-жаберного типа, взяв за основу несовершенные довоенные модели. Но все это носило оборонный, а не наступательный характер. Для перехода в наступление, для настоящего штурма бездны, человечеству в целом и охотникам в частности требовался значимый перевес, некий прорыв, способный дать возможность если не полностью очистить внутренние моря и прибрежные океанические зоны, то, хотя бы, проредить численность биотехов до вменяемой отметки. Они ведь не могли размножаться, их просто слишком уж много наделали перед войной. И если их убивать в достаточных количествах, это могло бы коренным образом переломить ситуацию и вернуть человечеству контроль над морями и океанами.

– Но в какой области искать это преимущество? – глядя на нас, спросил Вершинский. – В свое время я выиграл, завладев эскадрой боевых кораблей, уцелевших на заброшенной островной военной базе. Я решил, что если значительно увеличить численность флота, если модернизировать корабли силами «ХОКУДО», можно будет перейти в наступление.

Честно говоря, мне его рассуждения показались сомнительными. Да, существует, конечно, теория о неизбежном переходе количественных изменений в качественные, но вряд ли это смогло бы сработать в данном случае. Корабли – это все же корабли. Их сколько есть, столько есть. Новые строить долго и дорого, даже если за спиной охотников и стоят готовые к действию заводы и фабрики. А ведь в боях с биотехами потерь точно не избежать. С другой стороны, Вершинский опирался на собственный опыт, которого у меня и на сотую долю процента не было. Возможно, он несколько упростил ход своих размышлений, озвучивая его детям, поэтому в нем появилась некая нелогичность, но я решил, что это не очень важно, так как не мне принимать решения.

– Я был уверен, что условия на острове не уникальны, – продолжил Вершинский. – Там закрытую бухту впадала река, опресняя воду. Из-за этого твари не могли зайти в акваторию, что и позволило кораблям уцелеть. Мне казалось, что таких бухт по миру должно быть не мало. Я засел за изучение сначала географических карт, затем за данные снимков с сателлитов. К сожалению, все вышло не так, как я ожидал. На всем земном шаре мне удалось найти меньше десятка подобных мест. А изучение найденных документов дало мне информацию о нескольких замаскированных базах военных субмарин, спрятанных в штольнях. Они меня мало интересовали, так как довоенные субмарины были очень уж уязвимы в случае атаки биотехов. Но в этих штольнях могли укрыться от орбитального мониторинга и надводные корабли.

– Одно из таких мест у нас, – произнесла Ксюша. – И корабли тут есть.

– Совершенно верно. Наша главная база расположена в Мраморном море, под прикрытием автоматических береговых батарей. Поэтому мы с командой решили в первую очередь обследовать Севастопольскую бухту, так как до нее от нас, можно сказать, рукой подать, а остальные подобные места только за океаном.

– С командой? – У меня возникло недоброе чувство.

Вершинский сощурился, от чего морщины на его лице заполнились густыми тенями на ярком солнце. Он в полной тишине съел еще пару рыбин, и начал рассказ. Говорил он будто через силу, рубленными сухими фразами. Но даже такой стиль повествования порождал в моем сознании яркие образы, настолько точным был Вершинский в каждом из своих слов.

Оказалось, что они выдвинулись от береговых батарей Стамбула на скоростном ракетном катере, оборудованном подводными крыльями. Кроме того, корабль был оснащен дополнительными активными и пассивными средствами обороны, а так же имел на борту четыре компактных скоростных батиплана на случай необходимости в мобильном конвое. Эти подводные аппараты в качестве силовой установки использовали водородные реактивные двигатели и могли разгоняться в подводном положении до пятидесяти узлов на глубинах до двухсот метров. Этого в Черном море хватало за глаза и за уши, ведь оно хоть и довольно глубокое, но жизнь в нем теплится только на глубинах до ста пятидесяти метров, из-за сероводородного слоя. Твари же в сероводороде жить не могли, их жабрам нужен кислород. А значит, на глубинах свыше двухсот метров охотникам тут ничего грозить не могло.

Именно за счет удивительных качеств этих батипланов, и нескольких более глубоководных, построенных на заводах «ХОКУДО» при помощи Альбиноса, Вершинскому удалось в свое время провести караван судов через Индийский океан. Теперь же задача стояла проще – пересечь Черное море от берега, который когда-то занимала Турция, до юго-западной части Крыма, где глубоко в остров врезалась Севастопольская бухта, опресненная рекой Черной.

Когда они стартовали, береговые батареи провели массированную артиллеристскую подготовку глубинными бомбами. Насколько добивали, настолько и расчистили акваторию на всех глубинных эшелонах. Ну, а дальше своим ходом. В первую очередь врубили ультразвуковую защиту. Ее излучатели смонтировали прямо на подводных крыльях, чтобы они в любом случае оставались в воде. В результате вокруг корабля, в радиусе с четверть мили, торпеды не могли пользоваться своими ультразвуковыми органами из-за мощных помех. Без них тварям не удалось бы ни ориентироваться в пространстве, ни согласовывать действия внутри атакующей стаи. Этот метод тоже себя хорошо показал.

Там же, в обтекаемом коконе под подводным крылом, был установлен мощный радар, способный заранее засечь торпеды и мины на приличном удалении. В случае, если такое произойдет, предполагалось накрывать стаю на подходе из нескольких дальнобойных ракетно-бомбовых установок.

В общем, Вершинский, как обычно, все хорошо рассчитал. Не смотря на преклонный возраст. Но море, как это часто бывает, внесло свои коррективы.

Заслышав шумы корабля, твари самых разных калибров начали стягиваться к источнику звука. Радар их засек штатно, а когда торпеды вышли на встречный курс и приблизились на пятимильную отметку, по ним шарахнули из ракетно-бомбовых установок. Уже имея опыт морских переходов, Вершинский загрузил столько снарядов, сколько вместилось, потому что удары реактивными глубинными бомбами издалека еще в Индийском океане показали свою высокую эффективность против торпедных стай.

Но проблема оказалась не в количестве снарядов, а в ограничениях на предельную плотность огня. Установки не могли палить непрерывно, их надо было перезаряжать. Поначалу этот