Тест - Владимир Муровайко

*

«Здравствуй, Леночка!

Мне больно писать, но жить с Ромой нет больше сил. Наверное, буду подавать на развод. Он действительно, словно заведенный. Ужасно стал однообразен. Но с этим еще могла смириться. А вчера сотворил такое, уму непостижимо. Я силой заставила его остаться дома, когда дети уснули. Просидел всю ночь на кухне. Что там делал, не знаю, во всяком случае шума не было. Но под утро во всем доме — представляешь?! — погорела электропроводка. Инспектор из горэнерго пришел требовать объяснений. Я как-то ненарочно посмотрела на электросчетчик, совсем недавно платила за электричество. И о ужас! За ночь намотал почти на 200 рублей! Инспектор спрашивает: что у вас в квартире творится? Я к Роману. Тут зазвонил телефон: его вызывали на работу. «Никуда ты не пойдешь,— кричу на него,— пока не объяснишь, в чем дело! И инспектору тоже. Запрещаю тебе открывать дверь». И что? Он выпрыгнул через балкон. С нашего четвертого этажа! Едва разрыв сердца не получила. К счастью, не разбился — помчался во всю прыть в свой проклятый цех. Инспектор от страха потерял сознание.

День прошел как на иголках. Вечером слышу, кто-то стучится на балконе. Подхожу — Рома. И как он туда залез? Впустила молча, не разговариваю. Начал играть с детьми. Вдруг слышу: дикий рев. Прибегает ко мне Димка, весь в слезах, слова вымолвить не может. «Что случилось?» — спрашиваю. А он мне, всхлипывая: «Пап-па, пап-па…» Тут подходит Оля, объясняет. Оказывается Димка начал рассказывать твоему братцу-истукану о Деде Морозе, какие тот принесет подарки к Новому году. А тот в ответ: «Факты (представляешь?! факты) свидетельствуют: Деда Мороза не существует в природе. Объект науке неизвестен. Лицо вымышленное. Фактам надо верить».

Выгнала из дома. Теперь навсегда. Указала на дверь. Но он предпочел выпрыгнуть через балкон. Это уже его дело. Утром приходил участковый, говорит, жильцы жалуются, что ваш муж лазит вечером по балконам. Придется его на первый раз оштрафовать. Короче, стыда не оберешься.

Такие вот наши дела. Я в горечи. Остальное все хорошо. Никто не болеет. Ольга закончила полугодие с одной четверкой по математике. Димка озадачен: придет или не придет к нему Дед Мороз?

Если хотите, приезжайте в гости. Говорить подробнее нам, думаю, нет смысла.

До свидания. Наташа. 28 декабря 20… года».

*

Директор вызвал Романа Михайловича к себе. Разговор предстоял весьма нелицеприятный. Начал без обиняков:

— Что у вас происходит в цехе?

— Выполняем заданную программу,— ответил четко.— На этот час прибыль составляет 72 тысячи рублей 93 копейки.

— Я не это имею ввиду. За производственные показатели заслуживаете похвалы. О другом спрашиваю.

— Вопрос не понял.

— Жалобы на вас поступают, Роман Михайлович. Жалобы. Ежедневно. Вот! — достал солидную папку.— В чем дело?

Начальник цеха быстро пролистал письма, заявления, густо исписанные разными почерками.

— Не имеет смысла,— сделал заключение, закончив читать.— Изложенные факты противоречат программе.

— Какой программе?

— Ежесменно выпускать продукции на…

— А человеческий фактор вы учитываете?

— Я руководствуюсь фактами. Фактами и ничем больше.

— Хорошо. Подойдем с другой стороны. Раньше-то вы умели работать с людьми, Роман Михайлович. Ценили вас за это. А сейчас? Девять заявлений об уходе. Только от инженерно-технических, научных работников. Еще восемь ведущих специалистов вы уволили в предыдущие дни по непонятным мне причинам. Что случилось?

— Они не справлялись с обязанностями.

— А вы справляетесь?

— Да. Программа выполняется по графику. Дисциплина за редким исключением находится на надлежащем уровне.

— Ладно. Почему вы отвергли рацпредложение рабочих с участка Захарчикова? Более того, когда он попытался что-то сделать, уволили.

— Он грубо нарушил технологическую дисциплину. Перерасходовал энергию. Поломал программу. В результате недо- произведено продукции на 8 тысяч 359 рублей 44 копейки.

— К черту ваши копейки! — вскипел директор.— На следующий день после введения новшества он перекрыл их с лихвой, в несколько раз. Высвободил условно двух рабочих. Облегчил некоторые операции. Не так ли?

— Так. Но он нарушил техпроцесс. Я восстановил, как было.

— И уволили Захарчикова?

— Да. Захарчикова, Солечко, Притчука, Погосяна, Путынина.

— Лучших цеховых, да и заводских рационализаторов. За что? За что, я вас спрашиваю?

— Они нарушили техпроцесс, дисциплину. В результате…

— Что с вами происходит, я еще раз спрашиваю, Роман Михайлович? Ведь человек может плохо себя почувствовать, заболеть. Да мало ли что может случиться. Поссориться с женой, просто быть не в настроении. А вы сразу — предупреждение, выговор, приказ об увольнении. Мыслимо ли? Человек не машина, неужели не понимаете?

— Они нарушили техпроцесс, дисциплину. В результате…

— Хватит. Достаточно. Я восстановил всех уволенных вами в должности. За рацпредложение объявил каждому благодарность. В приказе. Вот читайте.

Роман Михайлович быстро, всего за секунду пробежал текст.

— Вопрос понятен.

— Еще одно. Это, извините, не касается производства. Здесь на вас бумаги некоторые пришли. Из милиции. Вы что, по балконам лазите, прыгаете с четвертого этажа? Электропроводку пережигаете? Насколько знаю, к спиртному у вас пристрастия не было.

— Мне запретили выходить через дверь.

— Кто запретил? — директор в изумлении поднял брови.

— Жена Наташа.

— Честное слово, не ожидал от вас такого. Чтоб отныне подобного не повторялось. Предупреждаю. А ваше поведение мы еще разберем.

— Ваш приказ исключает предыдущий. Наташин. Предыдущий исключает ваш. Приказ исключает приказ… Приказ исключает приказ… Приказ исключает приказ…

— Прекратите! Заладили одно и то же. Итак, на первый раз объявляю выговор. Поверьте, это по-дружески. Не увольняю, потому что не один год вас знаю.

— Не понял. Выговор — не понял,— Роман Михайлович зашатался.

— Выговор за неумение работать с людьми. За сдерживание производства. В конце концов, за сдерживание выполнения производственной программы.

— Не понял. Выговор — не понял. Фактов нарушений нет. Приказ исключает приказ. Выговор — не понял. Фактов нарушений нет,— начальника цеха бросало из стороны в сторону.

Директор с ужасом увидел, что из-под туфлей Романа Михайловича сначала чуть-чуть, а потом клубами повалил дым. В воздухе разнесся запах жженой резины и изоляции. Волосы директора встали дыбом. Как был в изумлении застыл в кресле. Кровь начала отливать от лица.

Вдруг дверь широко распахнулась, и в кабинет вбежал, вытирая на ходу пот… Роман Михайлович.