Блистательные дикари - Марк Бернелл

- Там - это где?

- Твм - это у меня дома, в тот самый день, когда Мэрилин Уэббер убила моих родителей.

Когда Крис произнес "убила", Кэтрин невольно повторила это слово про себя, причем ее губы задвигались. Впрочем, Крис ничего не заметил. В этот момент он прикуривал сигарету.

- Странно вспоминать об этом сейчас, - произнес он. - Со дня убийства прошло слишком много лет, и мне временами кажется, что этого на самом деле не было. Будто я все это видел на экране кинотеатра. Знаете, иногда мне кажется, что если некое событие - пусть и трагическое - проигрывать в памяти по многу раз, то оно начинает терять былую мощь, и эффект от его воздействия на вашу психику становится все слабее и слабее.

- Так что же все-таки случилось?

- Она пришла к нам в дом. Помню, ее визит чрезвычайно взволновал моего отца. И обрадовал. А вот мать ничуть не удивилась. Но это было в ее стиле. Я спросил тогда Джулию, что происходит в доме, но она тоже не знала, а может быть, ее это не беспокоило. Сейчас я думаю, что холодность матери явилась следствием ревности. Мэрилин Уэббер была девочка что надо, и отец мой, повторяю, был приятно взволнован. Ну, вы знаете, как это бывает - одно цепляется за другое и нате вам, пожалуйста...

- Это довольно естественно, - улыбнулась Кэтрин.

- Где-то в час тридцать ночи меня разбудили крики. Я вылез из кровати и пошел по коридору в комнату Джулии. Некоторое время мы просто тихо сидели и ждали, когда крики прекратятся. Потом мы не выдержали, двинулись по направлению к лестнице, а когда дошли до нее, начали спускаться на первый этаж.

С каждым нашим шагом крики слышались все отчетливее.

Потом мы с Джулией добрались до двери в гостиную и замерли, не решаясь войти. Дверь оказалась незапертой, и мы принялись заглядывать в гостиную сквозь узкую щелку, образовавшуюся между стеной и дверной створкой.

Глаза Криса сверкали лихорадочным блеском, который увеличивался по мере того, как его рассказ приближался к трагической развязке. Кэтрин даже спросила себя: какие из описываемых им событий имели место на самом деле, а какие явились результатом болезненных многолетних фантазий и обрели в глазах Криса видимость факта только в силу его обильно приправленных кошмарами бесчисленных экскурсов в прошлое?

- Джулия решила до конца выполнить долг старшей сестры. Она закрыла мне ладонями глаза и заключила меня в объятия, чтобы избавить мой слух от ужасных воплей, но ей удалось лишь отчасти их приглушить. Впрочем, куда больше криков меня занимали невероятно странные звуки, которые я раньше никогда не слышал. Неожиданно со звоном посыпались стекла, и для меня все стихло. Зато Джулия видела и слышала все. Когда самое страшное было позади, Джулия отпустила меня, и мы вдвоем на цыпочках вошли в гостиную.

Крис на мгновение замолчал, чтобы передохнуть. Он по-прежнему избегал смотреть Кэтрин в глаза. Девушка чувствовала, как у нее от страха руки покрываются гусиной кожей.

- Они оба лежали на полу, а их... их сердца были... лежали на полу рядом. Они были вырваны.

Кругом все было забрызгано кровью. Валялась поломанная мебель - и куски раздробленных костей. Я, честно говоря, не могу припомнить, что был слишком расстроен. Просто мне, что называется, хватило - мозг был перегружен, полетели предохранители, и память вообще отказалась регистрировать что-либо.

- Боже мой! Вы говорите - сердца?!

- Да, - кивнул Крис.

- И то же самое, по вашим словам, случилось с Дженнифер?

- Я говорил - "могло случиться".

Кэтрин согласно кивнула.

- А что же Мэрилин Уэббер? Куда делась она?

- Исчезла. Через окно в гостиной. Не знаю, что она делала, но пострадала вся конструкция. Целиком. Не только рамы и стекла. Она едва не пробила стену. И вот мы с Джулией стоим на полу в гостиной по щиколотку в крови родителей и умираем от ужаса, не имея ни малейшего представления, как быть дальше.

Крис одним духом допил виски. Говорил он довольно спокойным голосом, и со стороны могло показаться, что он рассуждает о трагедии, случившейся не с его, а с совершенно чужим семейством. Кэтрин взяла его стакан и удалилась с ним, чтобы вернуться с новой порцией бодрящего напитка, а заодно и получить столь желанную для нее передышку. Тем временем Крис сидел в одиночестве за столиком и курил. Когда Кэтрин вернулась, он, казалось, окончательно пришел в себя.

- Но каким образом Мэрилин Уэббер вообще оказалась в вашем доме? Где и как ваш отец с ней познакомился?

Крис с минуту помолчал.

- Честно говоря, я уже не помню, когда впервые услышал это имя, но когда отец напал на ее след и познакомился с ней лично, она терроризировала одну маленькую городскую общину в Аппалачах в штате Виргиния. Эти люди были бедны и вели довольно унылое существование, но из того, что мне удалось узнать, их жизнь до появления Мэрилин могла показаться настоящим праздником по сравнению с тем, во что она превратилась усилиями этой женщины.

Берроуз был забытый Богом и людьми городишко, отрезанный в прямом и переносном смысле от остального мира. Жители этого поселка обслуживали полуразрушенную угольную шахту, самое место которой было бы в какой-нибудь нищей стране "третьего мира". Для властей штата этот поселок являлся не более чем недоразумением, о котором старались вспоминать как можно реже. Соответственно и людей, там проживавших, считали неполноценными физически и умственно и записали всех скопом в разряд люмпенов. По этой же причине на них почти не обращали внимания, когда они стали подавать заявления, где утверждали, чти их город терроризирует некий монстр, поселившийся в горах, со всех сторон окружавших поселение.

На самом же деле все обстояло именно так. Мэрилин Уэббер и в самом деле жила в лесу неподалеку от Берроуза и вела себя подобно дикому зверю.

И снова за столиком установилось молчание. Крис задумался над угрозами, которые им с Кэтрин выкрикивала Рейчел. Он ни на секунду не усомнился в их серьезности. Кэтрин размышляла о том, что ей поведал Крис. Его рассказ казался ей невероятным, поэтому поверить в него, а главное, принять в качестве отправной точки своих дальнейших поступков ей представлялось затруднительным.

- Когда я стал постарше, мною заинтересовался сам Джозеф Коптет, который предложил свою помощь и поддержал меня советом - из тех, что называют "отеческими". В моем случае, правда, это был скорее совет "отчима". В те дни Коптет только что основал свой знаменитый институт в Сиэтле, но его штаб-квартира располагалась в Лос-Анджелесе, где находился центр корпорации "Фармацевтика Коптета", приносившей ее владельцу основной доход в твердой валюте.

Поначалу я основательно его невзлюбил, поскольку мне казалось, что он каким-то образом ответствен за то, что приключилось с моими родителями. Коптет, однако, умел добиваться своего, и между нами установились хорошие отношения. Я стал все больше интересоваться проблемами, которыми занимался мой отец. Я привык считать, что отец был обыкновенным врачом, - тогда, в детстве, я был слишком глуп, чтобы понимать истинную сущность его работы. Чем больше я проникался его идеями, тем легче мне было в выборе своего дальнейшего жизненного пути. В конце концов я вполне сознательно начал работать на Коптета в его институте в Сиэтле.