Сеятель у порога - Николай Баранов

Однако ускорение не увеличивалось, оставаясь на первоначальном уровне.

— Аккуратно обращаются, сволочи, — процедил сквозь зубы Харрингтон, прижимая к разбитой скуле кусок бинта. — Берегут. Для чего, только?

— Надеюсь, они не питаются живыми землянами, — натужно пошутил Ленк.

Полет с постоянным ускорением в два 'же' продолжался более двух часов. Светлый диск объекта заметно увеличился. За это время, присутствующие в отсеке управления, подкрепились сухим пайком, подискутировали о планах пришельцев, в отношении капсулы и ее обитателей. Исчерпали эту тему и последние полчаса сидели молча. Только Полторжицкий, время от времени, запрашивал обстановку в отсеках.

— Сколько нам до него? — имея в виду пришельца, спросил Горелов.

— Если тормозиться будем так же плавно, то минут сорок-сорок пять, — ответил первый пилот.

— Ремонтники сумеют закончить с двигателями за это время?

Полторжицкий связался с двигательным отсеком. Судя по всему, ничего хорошего ему не сообщили.

— Вряд ли, — закончив разговор, подвел неутешительный итог первый пилот.

— Черт! — выругался Харрингтон и в отсеке снова воцарилась тишина.

Еще через двадцать минут ромбоиды, а вместе с ними и капсула, начали торможение. Виктору со спутниками снова пришлось менять место. Почти все время пути к кораблю пришельцев, Бобков перебирал возможные варианты, позволяющие вырваться из плена ромбоидов. Однако ничего путного придумать не мог: оружия в капсуле не было, двигатели не работали. Мозг, не мог решить задачу, забуксовал и потихоньку начал впадать в оцепенение. Виктор даже ненадолго задремал — сказывалась усталость и недосып.

Прошло еще полчаса. Корабль пришельцев занял большую часть центрального обзорного экрана. К этому времени основной доминантой в поведении людей в отсеке управления стало любопытство. Даже в мощную оптику погибшей станции невозможно было рассмотреть деталей, которые стали видны теперь. В первую очередь, конечно, ошеломляли размеры, сопоставимые с размерами небольшого планетоида. Цвет поверхности корабля, казавшийся на расстоянии бледно-матовым, к общему удивлению, вблизи оказался светло-коричневым. Временами по поверхности проскальзывали световые волны, начинавшиеся от 'полюсов' объекта и гаснущие в районе 'экватора'. Еще через пять минут сближения стало видно, что поверхность пришельца неровная, с бесформенными буграми, складками и впадинами.

— Может они перестроили под корабль астероид? — предположил Ленк. — Помнится, у наших умников были такие идеи.

— Не похоже, — отозвался Горелов. — Слишком правильная сфера. Не слышал о таких астероидах.

Объект продолжал надвигаться на капсулу и закрыл собой весь центральный обзорный экран. От оцепенения, охватившего, было, Виктора, не осталось и следа. Сейчас его переполняло чувство, близкое к восторгу, изрядно приправленное холодной жутью, поднимающейся откуда-то снизу живота. Вырываться из плена ромбоидов уже не хотелось. Теперь ему хотелось попасть внутрь этого гигантского сооружения. Если бы ремонтники, вдруг, исправили двигатели, он голосовал бы против их включения и попытки уйти к Земле.

Своеобразная упряжка из ромбоидов и капсулы сблизилась с пришельцем до пятнадцати километров. Скорость упала до черепашьей. Стало возможным рассмотреть новые подробности структуры оболочки объекта. К удивлению присутствующих, поверхность бугров, складок и впадин, увиденных ими ранее, была покрыта чем-то вроде чешуи. 'Чешуйки' были неправильной формы и не накладывались друг на друга, а соединялись встык. Местами даже с небольшими зазорами. Вещество, виднеющееся в этих промежутках светилось неярким, насыщенно желтым светом. Именно эти 'прожилки', как назвал их про себя Виктор, устраивали иллюминацию в виде распространяющихся световых волн — яркость их свечения периодически волнообразно усиливалась. Кое-где по поверхности, без видимого порядка, были разбросаны темные, почти черные пятна, лишенные 'чешуи'. Именно на одно из таких пятен и нацелили нос капсулы ромбоиды.

— Ни разу не садился на голову, — попытался сострить второй пилот.

Шутку не поддержали.

— Может их кораблям без разницы, на какую сторону садиться, — подал голос Ленк.

— Зато для нас есть разница, — это уже Полторжицкий.

— Чем может для нас кончиться такая посадка? — задал, волнующий всех вопрос Харрингтон.

— Какая-то гравитация здесь должна быть, но, если она соответствует размерам объекта — небольшая. Если они опустят нас достаточно мягко, то отсек управления пострадает, но несильно. Возможно, даже не разгерметизируется — капсулы делают с большим запасом прочности. Потом мы будем медленно падать на бок. Скорость падения и сила удара корпуса о поверхность будет зависеть от силы тяжести на поверхности объекта. Если она соответствует размерам пришельца, то будет небольшая. Но, если у них генератор гравитации, как на нашей станции….

— Понятно, — сказал Харрингтон.

— Так, — вмешался в разговор Горелов, — быстро надеть всем скафандры. Зигмунд, дай команду в отсеки.

Трое пилотов уже были в скафандрах. Горелов с замами и Виктор — нет. Поэтому все четверо почти бегом бросились облачаться в защиту. Процесс этот у Бобкова занял минут десять. После чего он набрался наглости и снова втиснулся в отсек управления. Горелов, Ленк и Харрингтон уже были здесь.

За это время, расстояние между капсулой, влекомой ромбоидами, и поверхностью пришельца сократилось до одного километра. Причем, на протяжении всего пути скорость сближения не снижалась, оставаясь постоянной и, надо сказать, высоковатой для мягкой посадки. Тем более, для посадки на 'голову'.

— Они, что, хотят воткнуть нас в поверхность, как дротик в дартсе? — не выдержал Харрингтон.

— Да, пора бы уже и притормозить, — согласился с американцем первый пилот.

Ромбоиды проигнорировали пожелание Полторжицкого. Не снижая скорости, они тащили капсулу, к увеличивавшемуся на глазах темному пятну, на поверхности пришельца. Виктор, удивляясь своему хладнокровию, прикинул его диаметр и оценил метров в двадцать. Потом он разглядел, что пятно представляет собой воронкообразное углубление с немного возвышающимися над поверхностью внешними краями, образующими, что-то вроде валика.

Когда до воронки осталось четыреста метров, ромбоиды абсолютно синхронно отвалили от капсулы в разные стороны. Одновременно исчезло зеленое свечение, ставшее уже почти привычным.

— Ну все, — громко произнес Харрингтон и уперся руками и коленями в ближайшую к нему приборную панель, — готовьтесь к 'мягкой' посадке.