Тайна XV - Жан ля Ир

— Вот они!

Он заметил светлый луч маяка, который подпрыгивал между стволами деревьев.

— Внимание!

Он навел электро-зеркало… Раздалось сухое щелканье… Сноп огня… Огромное пламя, потом наступила тьма.

Но двигающаяся змея не остановилась сейчас же. Никталоп увидел, что Марсианин, сидевший впереди, стал жестикулировать всеми щупальцами. Потом он его больше не видел: машина с четырьмя путешественниками исчезла. Никталоп бросился вперед и очутился на змее в тот момент, когда машина останавливалась.

В этом месте темнота была полная.

Марсиане, несколько смущенные непонятным разрушением их маяка, щупали пику своими щупальцами.

Они что-то говорили.

Он это понял, потому что громадные глаза Марсиан привлекли сейчас же его внимание…

Чудеса! Посередине глаз этих созданий появлялись значки, написанные белым, отсвечивающие в темноте; они должны быть были другого цвета днем… Эти зрачки, очень маленькие, имели геометрическую форму.

Никталоп был взволнован этим открытием. Его волнение было так сильно, что он чуть не потерял возможность использовать свой последний маневр. Машина медленно повернулась и снова начала двигаться.

Никталоп быстро отвязал мешок, открыл его и бросился вперед. Он набросил его на Марсианина, сидевшего сзади, закрыл мешком и оставил его там.

Потом, прыгнув на машину, быстро обрезал ударами кинжала щупальца обезумевших Марсиан.

Машина остановилась.

Но три громких крика раздались в ночной тиши:

— Улла! улла! улла!

Три раненых Марсианина звали товарищей.

— Что? Что такое? — произнес Сэнт-Клер.

Он не думал, что у Марсиан был рот и что этот рот может произносить, если не слова, то по крайней мере звуки.

Снова раздался крик, чудовищный и мрачный:

— Улла! улла! улла!

Затем послышался шум сломанных ветвей… Удары, металлический звон… И вдруг, там, в сиянии зеленого света, показался треножник.

— Улла! улла! улла!

— Я погиб! — сказал себе Сэнт-Клер.

Но он не колебался. Схватив одного из ампутированных Марсиан, он взвалил его себе на плечи. Хрящевидный клюв, крича «улла», разорвал руку Сэнт-Клера, который не почувствовал даже боли.

Одним прыжком он очутился около мешка.

Правой рукой он схватил его, взвалил на плечи и бросился бежать…

Каждый шаг, который делал Сэнт-Клер, был прыжком.

С другой стороны треножник, который, направляемый криком «улла», преследовал Никталопа по лесу, все останавливался, благодаря деревьям, которые он валил титаническими ударами цепей.

Однако в своем бегстве Никталоп с трудом ориентировался. А секунды стоили часов. Треножник был всего в трехстах метрах.

— Тем хуже! — сказал Сэнт-Клер.

Он бросил ампутированного Марсианина, который покатился по земле… Он переменил руку, повернул браслет…

— Гидроплан на запад, на запад.

Взгляд, брошенный на компас, показал, что он на верной дороге.

Треножник остановился перед раненым Марсианином. Сэнт-Клер понял это потому, что внезапно прекратился треск ломаемых ветвей и крики: улла! улла! улла!..

Он выиграл время.

— Только бы тот, который в мешке, не начал кричать! — подумал Никталоп.

— Ба! можно немного остановиться!

Он остановился и повернул голову.

Он вдруг задрожал. Ноги подкосились, он выпустил мешок из своей раскрытой руки.

Как раз в ту минуту, как он оборачивался, свет внезапно озарил деревья миллионами зеленых бенгальских огней, расположенных на самых низких ветках.

Сотни кормильцев, бледных, дряблых, мягко упали на землю и густой полнотой надвинулись на него.

Он хотел схватить электро-зеркало, защититься… Но был схвачен сотней жирных пальцев и сдавлен между мягкими телами.

И пока он боролся, растерзанный, полный бешенства, у него явилось ясное впечатление того, что среди треска вывороченных деревьев и сломанных ветвей треножник Трипод возвышался над кольцом двуногих.

Глаза его были ослеплены невыносимым блеском. Он почувствовал как какие-то клещи схватили его левую руку и ломали ее, все тело его было приподнято на воздух. Должно быть его левое плечо было вывернуто, потому что он завыл от боли… Это было его последнее чувство… В первый раз в жизни он почувствовал страх; он сознавал, что боится… И потерял сознание.

X

Никталоп-Трипод

Между тем на гидроплане Ксаверия и экипаж слышали треск сломанных ветвей и вырванных деревьев.

— Вернейль, — сказала она, — его преследуют: надо пойти навстречу; помочь ему, отвлечь, может быть, внимание врага…

— Я готов, сударыня!

— Два охотника! — скомандовала Ксаверия.

Во главе с командиром, весь экипаж предложил свои услуги. Ксаверия выбрала двух молодцов, самых сильных.

— Капитан, — сказала она, — благодарю вас. Оставайтесь здесь. Мы пойдем и посмотрим, что случилось.

Она надела каску, оставив открытыми отверстия для глаз.

Вернейль и оба матроса последовали ее примеру…

— Как вас зовут? — спросила она их.

— Рюар.

— Депакс.

— Вооружитесь электро-зеркалами и идем.

Она спрыгнула на берег и бросилась вперед в сопровождении трех мужчин, по направлению откуда раздавался треск ломаемых деревьев.

Ночь была темная, но шум направлял ее, а инстинкт еще более, чем глаза, заставлял избегать деревьев. Она шла, вытянув руки и наталкиваясь на препятствия, отходила немного в сторону и снова мчалась вперед.

Вернейль, Рюар и Депакс следовали за ней.

Показалось яркое сияние. Потом ослепительный свет. И среди толпы гримасничающих, беловатых существ, стальная рука подымала на воздух человека…

— Лео! — крикнула Ксаверия.

— Повелитель! — зарычали три человека.

Вернейль выказал больше всех присутствия духа. На толпу копошащихся существ он направил электро-зеркало. Образовалась огненная дорога, которая тотчас стала черным проходом. Ксаверия бросилась тогда к Триподу, который схватил Сэнт-Клера. В эту минуту повелительно и резко раздался голос Вернейля:

— Сударыня, остановитесь!..

Как будто сильная рука схватила ее, ударила по плечу. Ксаверия остановилась, преклонила колени, нагнула голову…

Рюар и Депакс поняли. Как и Вернейль, они направили электро-зеркало. Брызнули три луча и вонзились в башню Трипода… Она взорвалась. Цепи, подвижные руки, упали, как бессильные члены.

Три человека бросились вперед и приняли на руки бесчувственного Сэнт-Клера; они быстро освободили его из клещей, которые сдавливали его… Ксаверия обнимала его, заливаясь слезами…