«Если», 1997 № 08 - Лоуренс Дженифер

Кервин уставился на сложную цепочку символов.

— Что это значит?

— Перед вами, — горделиво провозгласил Чахлый, — исчерпывающее математическое доказательство того, что располагающийся выше нас уровень интеллекта обладает потрясающим чувством юмора. Если хотите, зовите это уравнением развлечения. Или онтологией безмозглости. Доказательство заключено в смехе. Посмотрите вот на эту часть…

Он принялся было выделять одну из составляющих уравнения, но Кервин перебил его.

— Неважно. Я уже сожалею, что спросил. Чего доброго, вы начнете мне доказывать, что комедия положений — наивысшее проявление цивилизованного искусства.

— Смотря какое положение, — серьезно ответствовал Риц. — И какая комедия, разумеется!

— Меня интересует одно: когда мы попадем домой. И существует ли еще наш дом?

— Все зависит от того, сумеем ли мы что-либо сделать с Измиром и что он, собственно, собой представляет, — ответил Чахлый, не сводя глаз с Астараха, обвившегося вокруг Миранды. — Вряд ли его устроит навсегда остаться предметом туалета. Следующая космическая отрыжка может привести к фатальным последствиям. — Он повысил голос, обращаясь уже к Миранде. — Вы что-нибудь чувствуете, мисс?

— Неуверенность, — последовал мгновенный ответ. — Замешательство, изумление, утрату ориентировки.

Оденоу закивал.

— Ясно. Он, несомненно, не имеет понятия, что собой представляет и как оказался в этом измерении. Следует немедленно что-то предпринять, прежде чем подобные ощущения не приобрели физического проявления.

Риц подплыл ближе к Миранде, однако остался на почтительном расстоянии.

— Кажется, в вашем присутствии он не испытывает неудовольствия. Не попробуете ли уговорить его перебраться обратно в свое седьмое измерение? Возможно, никто просто не пытался этого сделать, так как не знал, что конкретно требуется. Если бы вы перешли туда вместе с ним, мы смогли бы как-то устранить повреждение, нанесенное пространству-времени.

— Мне уйти с Измиром? — Она колебалась, опасливо поглядывая на Рица. — Держу пари, в седьмом измерении нет магазинов.

— Этого никто в точности не знает, — уклончиво ответил Оденоу.

— Вы уж извините. Измир, конечно, лапочка и все такое, но нормальным ухажером я его не назову. Всю дорогу молчит, только знай себе вибрирует. Вряд ли мне понравится в его седьмом измерении.

— У вас есть возможность спасти всю известную нам Вселенную, — воззвал к ее совести Риц.

— Это не мое дело. Конечно, в седьмом измерении было бы, наверное, неплохо побывать и все такое, но жить там мне не хотелось бы. — Пока она говорила, ее лучезарный плащ под названием Измир разгорелся пуще прежнего.

— Это, конечно, безумие, — пробормотал Кервин, не сводя с нее глаз, — но тут есть какая-то связь…

— Какое безумие? — спросил Кипяток. — Тебя к ней тянет, меня тоже, а он что, хуже?

— И потом, — не унималась она, — у меня уже распланированы свидания на целых полгода. Не могу же я подвести такую уйму парней! Папа всегда меня учил, что слово надо держать любой ценой. Такое уж у техасцев правило.

— Миранда, — попытался достучаться до нее Кервин, — совсем скоро твоя семья может исчезнуть. Да что там семья — весь Техас, вся Вселенная будет втянута в Измира!

— Бросьте! Измир ничего такого не сделает. Он никому не собирается причинять вреда. Просто он, бедняжка, вроде как вконец запутался. — Подумав, она добавила: — А Техас будет существовать всегда!

— Может, хотя бы потолкуешь с ним? Насчет возвращения в родное измерение. Убеди его, что здесь отвратно: кругом грязища, всякие черные дыры, квазары, по горло мусора.

Миранду раздирали сомнения.

— Попытаюсь, но ничего не обещаю. — Она оглядела себя. — Вы уверены, что я ничего не смогу оставить себе, хотя бы на одну кофточку?

— НЕТ! — завопили в один голос Кервин, Кипяток, Артвит Рейл и все трое галетов.

— Мужчины есть мужчины. Непробиваемая серьезность.

Воцарилась тишина. Вокруг болтающихся в воздухе фигурок стали сгущаться штормовые тучи. Кольцо неумолимо сжималось. Кервин испытал бы страх, если бы не смертельное утомление. Близость такого количества чистого интеллекта ощущалась как физическое давление и угнетала его своей тяжестью. На Кипятке это, впрочем, не отражалось: возможно, у него просто отсутствовал умственный потенциал для осознания происходящего.

Внезапно кожа Миранды засветилась, словно сквозь нее пропустили сноп ослепительных лучей. Кервину показалось, что он выкрикнул ее имя, но он не был в этом уверен. Все произошло так быстро, что никто не успел даже глазом моргнуть.

Измир оторвался от нее, испуская энергетические заряды, каждого из которых хватило бы, чтобы обеспечить космическому кораблю пространственный сдвиг. Галеты предусмотрительно выставили защитные экраны, чтобы уберечь своих гостей. Миранде так и так ничего не угрожало.

Превратившийся в сферу, Измир продолжал испускать свет, затопивший всю внутренность среды обитания галетов и заставивший попятиться мыслящие тучи. В голове у Кервина низко загудело, причем звук не проникал сквозь уши, а зарождался внутри. Издали до него донесся голосок Миранды:

— Кажется, он собирается чихнуть еще разок.

Последовала полная потеря ориентировки, вспышка света, тепловая волна. Они снова беззвучно перемещались в пространстве. Тучи отлетели подальше, в воздухе разносились приятные музыкальные звуки.

— Ну, я вам скажу, — нарушил молчание Чахлый, — это было нечто!

— Верно, — согласился Оденоу, — мы вовремя среагировали.

Кервин медленно развернулся. Миранда лишилась сверкающего плаща. О пирамидах, трапециях, водопадах света осталось одно воспоминание. Измира больше не было, что с облегчением констатировали галеты.

Миранда еле сдерживалась, чтобы не захлюпать носом.

— Он сделал это ради нас. Ради нас всех, а не только для меня. Это последнее, что я почувствовала. Ему было нелегко так поступить, но он нашел способ вернуться туда, откуда явился. А знаете, почему он оттуда вылез? Из-за одиночества! Ему захотелось компании, потому что одному было до невозможности тоскливо. Представьте, если бы вы сами составляли целых двенадцать процентов массы Вселенной и торчали в каком-то всеми забытом измерении. Разве вам не захотелось бы посмотреть, как живут другие?

— Ишь, загнула! — пробормотал Кипяток с одобрительным кивком.

— В общем, я с ним поговорила, и он решил, что вроде как вещает не на той длине волны, как принято в этом измерении. Я попыталась его убедить, что если он останется здесь и будет так же чихать, отрыгивать и тому подобное, то это многим причинит вред и вроде как испортит жизнь ни в чем не повинным разумным существам. Вот он и сумел протиснуться обратно в эту свою трещину и законопатить ее за собой.