Амбров Кеон - Джин Лорра

Райзу поразила уверенность, которую испытывает в ней Литит, Как будто после обсуждения Райза все сделает в соответствии с указаниями — и ребенок будет в безопасности.

Схватки происходили все чаще. Благодаря товарищам Литит не ощущала свою потребность остро, а такое состояние отдаляет истощение. Но заключительные схватки заставили Литит расточительно тратить селин; в то же время ребенок, приближаясь к родовому каналу, отчаянно вытягивал из матери селин.

Райза потянулась к рукам Литит.

— Нет, — с трудом выдохнула женщина. — Спаси моего ребенка, Райза!

Райза злиннила потребность ребенка. Если она даст ему селин, тот перестанет истощать Литит. Райза просунула руки в родовой канал, обернула хватательные щупальца вокруг тела ребенка, злиння нервные центры, о которых говорила Литит.

Одну руку она положила ребенку на живот, прижав латерали к области сердца и к пульсирующей пуповине. Другой рукой удерживала голову ребенка, не давая ей выйти и начать дышать, прежде чем закончится передача селина. Ее латерали нащупали нервные центры…

Селин потек в изголодавшуюся систему — это продолжалось одно мгновение, и система переполнилась селином. Ребенок готов родиться. Он выскочил из материнской матки прямо в руки Райзе…

Райза передала ребенка Серджи и схватила Литит за руки, прижимая латерали, чтобы вышли наружу маленькие, слабые щупальца. Резкая боль привела Литит в себя: это Райза направила селин в опустошенную систему женщины. Райза посылала селин тонким ручейком, постепенно — Литит сама нашла свой ритм и начала поглощать селин, медленно, но уверенно. Теперь его хватит ей на несколько дней.

Как только Райза приподняла голову женщины, Литит прошептала:

— Ребенок!

— Мальчик! — ответила Дайна; в ее голове и нейгере звучала радость. — Прекрасный здоровый мальчик!

Радость охватила сердце Райзы, радость и ощущение, будто она нашла свое место во вселенной. Мысль о том, чтобы оставить Кеон, стала невыносимой. «Я останусь, если они меня захотят, — решила она. — Но разве после всех неприятностей, что я причинила, захочет ли меня Кеон?»

Райза повернулась и увидела, что Серджи по-прежнему держит младенца, а Синта насухо вытирает его. Младенец размахивал крохотными кулачками, пинался, и его гневный крик заполнил комнату. По щекам Серджи покатились слезы. Он поднял голову от извивающегося младенца и встретился с взглядом Райзы.

— Я ею слышу! — изумленно сказал он. — Я слышу плач ребенка!

В следующие несколько часов, пока Кеон праздновал рождение мальчика, слух Серджи резко улучшился. Проводники говорили, что теперь раны на лице зажили, опухоль спала, к тому же помогла поездка по свежему воздуху, и поэтому давление на тонкий механизм внутреннего уха снизилось. Однако день спустя изменений больше не стало. Казалось, Серджи всю жизнь будет страдать слабым слухом — но теперь он способен участвовать в разговорах и был очень доволен.

Он даже шутил:

— Если услышу что-нибудь неприятное, сделаю вид, что не расслышал.

Лицо его также приходило в норму. Каждый раз как Райза видела Серджи, он становился все больше похож на себя прежнего, однако много времени проводить с ней он не мог, а она снова приближалась к потребности.

За два дня до ее поворотного пункта задули домну. Все горожане и жители общины собрались посмотреть на первый поток расплавленной стали, горячий до белизны, с тучами искр. Раздались приветственные возгласы. Все приветствовали успешный результат долгих совместных трудов.

Конечно, возникало множество проблем, и Серджи не вернулся с Райзой в Кеон, как собирался, а оставался на фабрике допоздна. Но когда вернулся, торжествующе улыбался.

Не задерживаясь на мытье, он отыскал Райзу вблизи больницы и заявил:

— Все работает превосходно — теперь я целиком твой.

— Нет, пока не смоешь сажу, — ответила она в раздражении приближающейся потребности.

— Сталелитейная фабрика — твоя идея, Райза. Придется тебе жить с ее последствиями.

Но он ушел и час спустя появился чисто вымытый, с шапкой блестящих золотых волос, его голубые глаза сверкали в предчувствии передачи. Он побрился. И выглядел теперь таким же, каким был раньше.

Как и у Райзы, и Серджи целых два месяца не было настоящих передач — на самом деле даже больше, потому что из-за раны он полностью пропустил месяц.

Когда они закончили последние дела и вышли из рабочего помещения, Райза направилась в изолированную комнату, где проходили передачи проводников, но Серджи повел ее в другую сторону.

— Куда мы идем? — спросила она.

— В мою комнату.

— В твою комнату? Серджи, что…

— Больше никаких оправданий, Райза. Я хочу передачу… и то, что за ней. Для нас обоих прошло слишком много времени.

Ей было все равно. Она хотела только остаться наедине с ним.

Он провел ее мимо кабинета сектуиба и повел вверх по лестнице. Райза никогда не была на втором этаже главного здания, хотя знала, что там жилые помещения проводников и товарищей.

Наверху Серджи открыл дверь в большую прекрасную комнату, с окнами, выходящими на центральную площадь комплекса зданий общины и дальше, на осенние холмы.

Однако Серджи задернул занавеси и зажег лампу. Райза заметила, что комната хорошо, не хуже помещения для передач, изолирована, но, разумеется, Серджи нужно помещение, где он не должен постоянно контролировать свой нейгер.

Поле его пульсировало предвкушением радости. И когда он коснулся ее, их поля совпали так идеально, что она вообще перестала ощущать свою потребность.

Райза приникла к его жесткой груди; ей хотелось проникнуть сквозь его кожу и стать с ним одним целым.

— Серджи… что ты делаешь?

— Сейчас я ничего не контролирую… просто люблю тебя.

Он поцеловал ее. Для Райзы это была лишь приятная близость; она не испытывала сексуального желания; сможет испытать только после передачи.

— Давай ляжем, — сказал Серджи, расстегивая ее кофточку.

— До передачи? — насмешливо спросила она, но позволила ему раздевать себя.

— Для передачи. Мы проведем ее со всеми удобствами.

Он положил ее на большую двуспальную кровать, сбросил одежду и лег рядом, просунув руку под ее голову.

Она удовлетворенно прижалась к нему, пытаясь избежать латерального контакта, потому что ее влажные щупальца уже вышли наружу. Но Серджи сам поднял ее руки и обвил ими свою шею.

— Осторожней! — сказала она. Испачкаешься в ропалине.

— Это только обостряет чувства, — ответил он.

— Ты говоришь глупости.

— А ты хочешь, чтобы я был серьезным и скучным, когда все, что мне нужно, у меня в руках?