Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

Он умолк, оглядел гостей и, похоже, остался доволен произведенным впечатлением.

— То есть в продолжение тех нескольких секунд, которые длится сон, там можно забраться достаточно далеко? А следы в нем остаются, в этом пространстве?

— Послушайте! Мы же сказали вам: забудьте все, чего вы там начитались. И относительно секунд тоже. Это, знаете ли, от безделья рукоделье…

— Прояснили, нечего сказать, — обиженно буркнул генерал. — А если конкретнее? Занимаетесь толкованием снов, что ли? Тогда нас зря обнадежили. А вовремя разбудить человека вы умеете?

— Порой это бывает непросто, — осторожно кашлянув, проговорил Пещерный Лев.

— А все непросто, черт побери! Речь, как вы уже знаете, идет о Грузде.

— Наслышаны, — пробормотал Корявый Дуб.

(К нему я всегда относился — и сейчас тоже — с огромным уважением. Возрастом он старше всех в Институте, а может быть — и во всей Системе ОПС; ходит уже с большим трудом, кажется, вот-вот рассыплется. Но мысль его работает прекрасно, и он очень любит уходить на задания в Пространство Сна: ведь там тело, какими бы немощами оно ни страдало, не отягощает нас, все зависит от силы духа, а она не связана с возрастом прямой зависимостью. Но его выпускают не очень часто: только если предстоит что-то уж очень важное. Не из боязни, что он там подведет; ни в коем случае. Но опасаются того, что его тело, уложенное в сон, перестанет жить в то время, как он будет находиться в ПС, и Институт более не сможет постоянно пользоваться его советами, как делается это сейчас.)

— Наслышаны, — словно отразил это слово генерал. — А насколько вы в курсе того, что этот человек значит для всех: для науки, для России, для всего мира в конечном итоге?

Мы переглянулись. По нашим делам в ПС Груздь — профессор Груздь, как его обычно именовали газеты и телекомментаторы, — не проходил, и у нас было слишком мало времени и слишком много забот, чтобы отвлекаться на дела, по нашему мнению, посторонние. Так что Тигр Подземелья только покачал головой.

— Жаль, — проронил Асунин не весьма одобрительно. — Вы, как-никак, тоже ученые… (это «тоже» он произнес с легчайшим призвуком презрения). Должны бы слышать. Ну, ладно.

Он еще удобнее устроился в кресле.

— Вы, возможно, все же в курсе того, что он — физик. В равной мере теоретик и прикладник, что в наши дни узкой специализации встречается отнюдь не часто. Его направление — развитие компьютерной техники…

(Вот так, Остров: компьютерной, а вовсе не автомобильной! Ну и память у тебя стала — решето, и только…)

— …что, как вы наверняка понимаете, является основным вектором развития технического прогресса в нашу эпоху…

(«Интересно, — подумал я, — он всегда объясняется таким образом, или сейчас пытается подстроиться под свойственную нам — по его мнению — манеру?»)

— Груздь направляет работу целой группы научно-исследовательских институтов, один из которых является головным. И именно там под его руководством и при его непосредственном участии вот уже два с лишним года ведется работа по реализации его идеи. Дело близится к завершению, и в случае благополучного окончания позволит — выделяю лишь один пакет последствий — позволит нашей стране, России, совершить не шаг, а прямо-таки прыжок вперед — и в политическом, и в экономическом, и во многих других направлениях. Я бы с большим удовольствием изложил вам суть дела подробно и, смею надеяться, достаточно квалифицированно, — я тоже физик, хотя некоторое время тому назад отошел от этой деятельности, — но на такую откровенность я просто не имею права. Это вовсе не значит, что я не полагаюсь на вашу скромность; тема просто закрыта даже для большинства наших сотрудников.

Генерал остановился, чтобы передохнуть, и этой паузой воспользовался Жокей Мысли:

— Скажите, Петр Никитич… Эта работа имеет отношение к военному ведомству?

На лице генерала обозначилась легкая улыбка.

— Трудно ответить однозначно. Сама по себе идея не штатская и не военная — научная. Но вы прекрасно понимаете, что практически любая идея может быть использована и в той, и в другой плоскости. Физика, химия, биология — не военные науки, как, скажем, тактика или стратегия, или, может быть, баллистика; но вы знаете, что все они могут использоваться — и используются или использовались — в целях обороны. То же можно сказать и об идеях Груздя. Во всяком случае, это не какое-то новое сверхоружие. Это следующий этап, это завтрашний день развития компьютерной техники: на порядки уменьшаются вес и энергоемкость, отсутствует то, что мы называем клавиатурой — команды снимаются с вашего биоизлучения, а монитор возникает перед вами буквально из ничего, он не является вещественным в нашем понимании, он реализуется скорее внутри вас, чем перед вами, максимум того, что потребуется, — пара очков; не тех, разумеется, что вы покупаете в аптеке. И память: мировая годичная информация в объеме кубика сахара. Вся система не требует кейса; размером она соответствует примерно карманным часам, которые еще недавно снова были в моде. Энергия — одна батарейка, какую вы вставляете в наручные часы, ее хватает на месяц.

Кажется, генералу удалось произвести на аудиторию сильное впечатление.

— Интересно, — пробормотал так, чтобы быть услышанным. Висячий Замок, в прошлом тоже физик. — Что же это за принцип? Это должно быть что-то совершенно новое…

Асунин кивнул:

— Несомненно. Настолько новое, что нигде больше — нигде в мире — таких работ сегодня не ведется — пока еще не ведется, в этом вам придется мне поверить на слово.

Он был, как я понимал, не из Внешней разведки; тем не менее я ему почему-то поверил.

— А сказанное, — продолжал генерал, — означает, что