Гостиница - Владимир Васильев (Ташкент)

— Но… — прерывающимся шепотом попыталась возразить она. — тогда нам ничего больше не надо было…

— Неужели ты до сих пор не поняла, какими мы были идиотами?! — прошептал он в ответ, протягивая к ней руки. — Теперь каждый раз, отдаваясь мне… нет, владея мной, ты будешь испытывать сразу все то наслаждение, которого была лишена всю жизнь… Каждый раз за всю жизнь, — проникал в нее гипнотизирующий голос, — и ты будешь забывать обо всем, кроме страсти, испепеляющей и вновь воскрешающей тебя…

Его пальцы коснулись первой пуговички ее белоснежной блузки, и она словно бы перенеслась на много-много лет назад в свою молодость… Только теперь она ощущала себя разверзнутым жерлом вулкана, внутри которого клокочет раскаленная лава, расплавляющая ее, превращая в пламень, свет и яростную жажду взрыва и свободы…

Взрыв приближался неукротимо и властно, накапливаясь в ее недрах, и вдруг сотряс все тело, все склоны и всю планету, которой она была в этот миг… И лава взлетела ввысь, осветив напуганный мир, и пошла через край, испепеляя и расплавляя все на пути: сначала лавой был испепелен диван, потом письменный стол, потом стол заседаний, потом ее рабочее кресло… она пыталась залить лавой ЕГО, стоящего на ее пути подобно утесу, обвивала его бедра и бока ногами, сжимала шею и грудь руками, билась о него разверзнутым лоном, но он был непоколебим — высокий, твердый и прекрасный, входя в нее и наполняя неутолимой и бесконечно утоляемой жаждой обладания…

Потом прямо в воздухе был испепелен вертолет госпожи Президент… Потом вскипел и высох бассейн на крыше небоскреба… Спичкой вспыхнул ее кабинет, и долго-долго наполнялась клокочущей лавой ее девическая спальня…

И был вечер, и была ночь, и было утро… Но время исчезло…

В глубокой пещере на далеком континенте за этим бурным извержением, скрежеща зубами, наблюдал бородатый мужчина в одежде из звериных шкур. Он закрывал глаза, пытался биться о глухие каменные стены, но их стоны и вопли доставали его повсюду, ибо звучали внутри него, но яркая картина этой изощренной казни во всех красках и оттенках пылала в нем, ибо была внутри него. В конце концов, он изнуренно покорился, наблюдая за разгулом вулканических стихий.

Лишь когда рассвет высветил темные круги под лихорадочно горящими глазами и губы, искаженные в нестерпимом наслаждении очередного извержения, он воскликнул:

— Когда же ты иссякнешь, мерзавец! Она же может не выдержать!..

«Мерзавец» поднял голову от бьющегося под ним тела и, усмехнувшись, ответил:

«Что ты понимаешь в любви, импотент!.. Она счастлива, как никогда не была и, может быть, никогда не будет. А ты, зануда, хочешь ей помешать… Все женщины втайне мечтают познать, как трахаются Боги…»

Он сделал несколько легких движений, и женщина под ним, изогнувшись луком, закричала торжествующе и освобожденно, и крик ее мягко перешел в стон.

«Вот видишь, — вновь обратился к далекому наблюдателю любовник. — На самом деле ей больше ничего в жизни не надо… Все прочее — суета… Это какой же несчастной должна быть женщина, чтобы стать Президентом планеты!.. Впрочем, ты, как всегда, прав, зануда… Ей скоро понадобятся силы…»

Он повернул лицо к женщине и коротко приказал:

— Спи!

Госпожа Президент тут же провалилась в глубокий сон. Тело ее трепетало во сне, как осенний лист на ветру. Но на лице застыла блаженная улыбка…

Перед началом утренних «новостей» к горожанам и всем своим Спутникам обратился Проводник и Учитель.

— Спутники мои, — сказал он. — Наступает час Истины. Сегодня произойдет нечто неожиданное для вас, даже шокирующее, но необходимое для духовного очищения и постижения Сути… Я буду искренне благодарен вам, если мы встретимся на площади перед Гостиницей. Иногородние же и те, кто не сможет прийти на площадь, надеюсь, будут с нами духом. И да помогут вам в этом информационные и пси-информационные каналы. До встречи, друзья мои… В 12.00…

Разумеется, все были заинтригованы и, отложив дела, горожане двинулись на площадь, чтобы заранее занять места поудобней. А иногородние распланировали день так, чтобы в нужное время оказаться у телевизора.

К двенадцати часам площадь была заполнена до краев. Панорамные суперэкраны установлены в разных ее уголках, чтобы все могли видеть все.

Ближайшие к Мессие Спутники — «духи» и «лекари», — составлявшие его неофициальную элиту, недоумевали: как могло произойти, что они абсолютно не информированы о сути и цели предстоящих событий. Ведь они привыкли к полной откровенности своего Учителя. На их ментальные и прямые вопросы, когда их чудом удавалось задать, он, торопясь куда-то, отвечал:

— Доверьтесь мне! Скоро все узнаете! — и загадочно улыбался.

До сих пор не было ни малейших оснований не доверять своему Богу, и они доверились…

Однако «духов», включившихся в Кольцо Бога, то есть установивших полную психо-информационную связь, не покидало чувство тревоги.

Встревожена была и госпожа Президент. И как политический деятель — в подведомственном ей социуме намечались мероприятия, ею совершенно неконтролируемые. И как человек, система жизненных ориентиров которого внезапно рухнула.

Когда она восстановила в памяти все, что с ней произошло, ее охватило состояние оцепенения. Она боялась даже слабых попыток самоанализа, чувствуя, что психика может не выдержать. Она ощущала, что стала совсем иным существом, и не знала, как к нему относиться — ей чудилось в нем нечто ужасное и гадкое.

А кто же теперь ее сын?!..

Нет, лучше не задавать себе этот вопрос!..

Без пяти двенадцать на площадку перед Гостиницей, которую никогда не занимали люди, опустился белый вертолет госпожи Президент. Так распорядился ее сын. Следом в небе появился вертолет странного красно-оранжево-желто-коричневого цвета.

«Цвета раскаленной лавы», — подумала госпожа Президент.

Толпа на площади удивленно загудела. Под вертолетом что-то висело. Услужливые телекамеры приблизили это — и люди, замерев, узнали хрест-распятие.

«Божье распятие… божье распятие»… — зашелестело в толпе. Любопытство сменилось тревожным ожиданием.

Ровно в двенадцать хрест опустился на площадку у ступеней, а вертолет приземлился рядом с президентским вертолетом. Оттуда выпрыгнул Мессия — молодой, стройный, сильный, прекрасный. Он поднял над головой соединенные ладонями руки, приветствуя собравшихся.

Следом двое парней в форме службы президентской безопасности вытолкнули из вертолета странного человека в одеждах из хорошо выделанных звериных шкур, что само по себе было кощунственным фактом в мире, где уже с десяток лет убийство животных считалось величайшим грехом.