Сила одиночки - Херберт

Однако сразу приняться за восстановление не удаётся. Сначала Мишель насильно вытаскивает меня из кресла и игнорируя вялые протесты, тщательно осматривает на предмет травм и ранений. Затем, убедившись, что я по большей части цел, заставляет плотно перекусить, сдобрив изрядно надоевший космический рацион бородатой шуткой: «война войной, а обед по расписанию».

Покончив с лирикой, отправляю Мишель наружу, для оценки и ремонта внешних повреждений, а сам подключаюсь обратно к нейроинтерфейсу, дабы нырнуть в бездонные и крайне запутанные виртуальные потроха меха.

Для реанимации нашего защитника понадобились бесконечные восемь часов и одиннадцать минут. К счастью, необходимая полная концентрация на интеллектуальной сверхзадаче избавила от страхов за нашу участь, а иначе я бы скорее всего рехнулся, ожидая всё это время прилёта даргов и неминуемой смерти.

Запускаем двигатели и осторожно проталкиваясь сквозь густую кашу из каменных осколков, заполонивших после взрыва всё пространство вокруг, летим довершать начатое.

***

Накопившаяся нечеловеческая усталость и новая порция напряжения делают меня крайне нетерпеливым и даже раздражительным. Не понимая затянувшуюся паузу, вскрикиваю:

— Почему ты не стреляешь?!

— Дима, посмотри внимательно, — в отличии от меня Мишель само спокойствие. Впрочем, как обычно.

— Куда?!

— На их корабль.

Срочно приближаю изображение, пытаясь понять причину столь несвоевременной в боевых условиях, да и попросту нелогичной, задержки, и с изумлением обнаруживаю на обшивке наиболее уцелевшего вражеского корабля неподвижно стоящую одинокую фигуру со сложенными на груди руками.

Не понял… На ремонтника не похож… Наблюдатель?! Быть не может, это же полный бред!

Растерянно сверяюсь с показаниями приборов. Опасности для нас нет никакой: датчик Гаусса ясно показывает, что все главные системы этого «хищника» по прежнему бездействуют, ни улететь, ни выстрелить они точно не смогут. Система жизнеобеспечения, может быть ещё радары и связь — это их максимум.

После некоторых раздумий решаю рискнуть и прошу жену подлететь поближе. Мишель включает двигатели и оказавшись в зоне прямой видимости неподвижно зависает в пространстве, продолжая держать врагов на мушке. Непонятный дарг, завидев нас прямо перед собой, медленно поднимает руки вверх, в чисто земном жесте капитуляции. Для разнообразия у него их две. Прямо как у той пленницы. Значит ли, что это тоже женщина?

Парламентёр?! Вот это поворот…

Возможно кто-то и в состоянии хладнокровно убить, мало того, что беззащитного врага, так ещё и отдающего себя на милость победителя, но точно не я! И, слава богу, не Мишель! И плевать, что ранее они охотились за «Королёвым», плевать, что несколько часов назад мы усердно пытались вышибить друг другу мозги, плевать, что возможно в будущем наши цивилизации снова столкнутся в смертельной схватке. Это будет уже отдельная история.

Прошу супругу отдать мне управление, и взмахом указующего бронированного перста правой руки меха даю понять, что разрешаю им убраться восвояси. Фигура на обшивке, в знак признательности за наше безмерное великодушие, прикладывает ладонь к области сердца и чуть склоняет голову. Жалея, что нет возможности смахнуть внезапно выступившие слезы, чертовски растроганный, сглатываю комок и зеркалю её жест, подтверждая перемирие.

Растопырив огромные пальцы, в романтической надежде быть понятым правильно, дополнительно делаю соответствующее движение — мол мы следим за вами, не вздумайте делать глупости! После чего, заложив очень осторожный вираж, дабы от меха чего-нибудь случайно не отвалилось и не ввергло даргов в искушение нарушить договорённость и попытаться нас прикончить, ныряю обратно в море каменной крошки.

Примерно через полтора часа, изрядно потрёпанный «хищник», починившись насколько возможно и эвакуировав выживших с остальных кораблей, окутывается серебристым сиянием и исчезает из этого сектора космоса. С помощью чужой навигации вижу, что вдалеке его примеру так же следуют «кашалоты» и мы, наконец, остаёмся один на один с Айной.

Тут же в голове раздаётся её голос:

— Спасибо за незабываемое зрелище. А теперь прошу вернуться в исходную точку.

Странная реакция, просьба ещё более странная, но сейчас не до уточняющих вопросов. Сил нет, да и смысла ноль. Дав автопилоту команду вернуться к тому гостеприимному кратеру, подарившему нам с женой столько чудесных моментов единения, позволяю себе впасть в целительное забытьё.

Глава 17

— Не стойте на пороге, проходите, — сухо и коротко бросает загадочная до невозможности Айна.

В ту же секунду, поверхность облюбованного нами ранее кратера приходит в движение, оказавшись на поверку не мёртвой скальной породой, а воротами в другой мир. Эм… Не знаю как Мишель, а я сейчас чувствую себя сказочным горе-путешественником, принявшим гигантскую рыбу-кит за необитаемый остров и неосмотрительно на ней заночевавшем.

Края образовавшейся щели уходят далеко за пределы видимости, и не в силах сдержать любопытство, я набираю высоту и пользуясь функцией увеличения изображения всё внимательно рассматриваю. От удивления даже присвистываю.

Сюда не только «Королёв» войд ё т, но и корабль даргов без проблем поместится!

Ныряем вглубь и рукотворный небосвод над нами тут же смыкается, делая темноту абсолютной. В растерянности зависаем. Спустя несколько секунд, перед мехом, возникает небольшой, максимум полметра в диаметре, шар, излучающий тёплый матовый свет.

— Следуйте за мной, пожалуйста, — раздаётся подчёркнуто вежливое в мозгу и наш необычный проводник начинает двигаться вглубь астероида. — Освещение не хочу включать — бессмысленная трата энергии. Надеюсь, вас это не смутит.

Дав необходимые и даже, пожалуй, заботливые пояснения, в попытке снизить общий уровень тревожности, хозяйка этого места умолкает. Продемонстрировав редкостное взаимопонимание, мы с Мишель тоже воздерживаемся от общения. Раз для нашего неведомого спасителя даже квантовое шифрование каналов связи инопланетного нейроинтерфейса не является препятствием, то будет крайне невежливо, да и попросту глупо, начать сейчас обсуждать что-либо.

Нет-нет, учитывая, что нас только что спасли от неминуемой смерти, и что за неё поручилась сама Немезида, я вполне доверяю нашему новому другу. Но право, лететь несколько километров в кромешной тьме, следуя лишь за светом эфемерной и не слишком разговорчивой лампочки — это кого хочешь заставит нервничать. Недоделанный человеческий мозг так устроен, что любая форма неизвестности его пугает.

И хотя прямого запрета не было, тем не менее, решаю не использовать ни приборы активного ночного зрения, ни сенсоры ориентации в пространстве, ни даже простейшие прожекторы. Из того немного, что уцелело в бою. Внутри есть стойкая уверенность, что чрезмерный интерес на данном этапе знакомства будет не просто неуместен, а крайне вреден для взаимопонимания. Но, боги, сколько же у меня вопросов! Вот только дайте возможность их задать!

— Прибыли.

Лампочка неподвижно зависает в воздухе, вокруг вспыхивает свет, и становится понятно, что мы находимся в просторном, идеально