Тайна XV - Жан ля Ир

— На колени… на землю.

Все упали на колени.

— Повелитель, — сказал Кокрепс Никталопу. — Эти принадлежат тебе! И моей честью, от их имени и моего, клянусь подчиняться, уважать и верно служить тебе, как я служил Оксусу!..

Сэнт-Клер задрожал от радости, но лицо его сохранило бесстрастное выражение.

— Хорошо! — сказал он. — Кокрепс, веди этих людей к гидропланам, которые ты выстроишь в бассейне, пусть каждый займет свое место в Космополисе.

Маниок с экипажами подводных лодок и Экатон с авиаторами последовали примеру Кокрепса.

В девять часов утра все было кончено: Сэнт-Клер Никталоп, неоспоримый повелитель XV-ти, царствовал в Космополисе на Аржире…

Вечером, в парадном зале дворца Оксуса, перед Ксаверией и Никтолопом, на которых все смотрели как на супругов, товарищи Сэнт-Клера братались с XV-ю.

И тем, которые с некоторой тревогой спрашивали, что сталось с Оксусом, Сэнт-Клер отвечал:

— Через три недели вы снова увидите Оксуса, и я, и вы, и мы все отдадим в его руки нашу судьбу.

Тринадцать молодых девушек ходили счастливые среди мужчин и все радостно принимали их, ухаживали за ними, как будто дело происходило в Париже… Те же, которых не прельщала странность положения, думали с радостью о том, что скоро вернутся опять на землю.

Недоставало только одной Ивонны Сизэра. В комнате, где Коинос овладел ею, она пережила божественный, трагический и быстро протекший час… И если когда-либо, в своем безграничном счастье, Ксаверия хмурила брови под бременем внезапной грусти, то это бывало тогда, когда она вспоминала о своей безумной сестре. Но одного взгляда на Лео было достаточно, чтобы она опять вся просияла.

Три недели прошли в глубоком мире, прерываемом только веселыми праздниками.

И вдруг, в одну ночь, во время всеобщего сна, все были потрясены страшными раскатами тревожного звона.

И телефонографы кричали в комнатах, в дортуарах, в сторожевых постах, магазинах, арсеналах:

— Все на террасы! Все на террасы!..

Только дежурные часовые не покидали своих постов, потому что никакие тревоги не могли их сменить…

Когда пробило два часа, все террасы домов покрылись беспокойной толпой людей. На террасе дворца Оксуса находились сам Оксус и Сэнт-Клер, окруженные XV-ю. Около мужчин стояла Ксаверия, успокаивая обезумевших от страха девушек…

Ни один прожектор не был зажжен, но все глаза старались проникнуть во тьму ночи.

И вдруг в небе показались падающие звезды… Они быстро обратились в огненные шары, которые, скользя, опускались все медленнее и медленнее…

Тогда все прожекторы Космополиса зажглись и свет их направился на морской берег, на большое расстояние.

И на этом пространстве медленно и осторожно, направленные умелыми руками, огненные шары пристали к берегу.

Это были триста радиопланов со станции Конго.

Но самой большой радостью для Никталопа было то, что первый человек, который бросился в его объятия, был не Дамприх, которого он ждал, а его приемная сестра Христиана, дочь Моизэтты и Иктанэра, внучка Оксуса.

VIII

На марсиан

Если бы мы писали роман, а не изложение, несколько романизованное, исторических документов, нам было бы легко нагромоздить в этом месте нашего рассказа романические, трогательные и грандиозные сцены. Но мы описываем только факты.

Велика была радость всех вновь прибывших, а в особенности тринадцати девушек, бывших пленниц XV-ти, которые очутились среди более чем трех тысяч человек с их земной родины. Между этими людьми находилось более пятидесяти начальников или офицеров, которые не собирались более возвращаться к своим семьям, находя, что атмосфера Марса содержит благоухание цивилизованной любви, а не резкие запахи варварского стана…

Мы должны предоставить читателю соединить бывших пленниц и вновь прибывших браками по любви и вообразить все великолепие, всю оригинальность, гармонию жизни, богатой многочисленными сценами, ареной которых был Космополис.

Через месяц большое земное общество обосновалось на Марсе.

Космополис сам по себе был недостаточным убежищем, где в случае войны все могли укрыться.

Пока производились работы по приспособлению и устройству Космополиса, Оксус и Сэнт-Клер готовились к завоеванию Марса. В этом деле им помогали: штаб, состоявший из двенадцати прежних членов общества XV-ти и кроме того: Альфа, Дамприх и полковник Буттио, наконец, Камилль Фламмарион и Морис Реклю. Ксаверия часто принимала участие в прениях, сидя рядом с Никталопом.

Таким образом XV были восстановлены под высшим командованием Сэнт-Клера и Оксуса.

Вскоре все было готово. Небольшие, но удивительно быстрые аэропланы, посланные на разведки, доставили точные сведения о расположении и количестве неприятельских сил.

С другой стороны, по планам Клептона, механики Космополиса построили могучий воздушный корабль, похожий на Кондор, который остался на земле. Он был обшит изоляционным металлом, чтобы сделать его неуязвимым для орудий Марсиан. Он получил имя Франк. Под командой Клептона и его лейтенанта Дамприха, Франк должен был нести на себе Никталопа и Ксаверию, с частью чернокожей свиты, и кроме того Фламмариона, Мориса Реклю и г-на Франсуа, корреспондента «Matin». Аэрокорабль должен был служить подвижной штаб-квартирой.

Что касается Оксуса и женщин, то они оставались в Космополисе с достаточным гарнизоном.

В первый день тринадцатого месяца, в шесть часов утра, страшная земная армия покинула, при полной тишине, укрепления острова Аржир.

Подводные лодки, гидропланы, аэропланы-разведчики и боевые авионы двигались с одинаковой скоростью. Во главе воздушного флота Франк, блистая на солнце, как огромная фантастическая серебряная птица, ужасная и красивая в одно и то же время. Франк тянул за собой бесконечный хвост авионов, вокруг которых жужжали быстрые и резвые аэропланы-разведчики, которых называли мухами, и которые кроме этого общего названия различались по номерам.

В салоне Франка, сейчас же после отъезда, Ксаверия и Сэнт-Клер оставались одни. По кодексу, созданному для людей, основавшихся на планете Марс, они были повенчаны с большой торжественностью Оксусом за несколько дней до отъезда в экспедицию.

И теперь они были счастливы.

Теперь у них было другое сознание; они были, как король и королева. И их личное счастье, их личная радость, казалось, исчезали перед общественными обязанностями, которые они видели перед собой.

Сидя перед квадратным столом, они изучали разложенную на нем карту Марса, всю исколотую маленькими флажками.