Горячая земля - Федор Кандыба

Инженеры во главе с Дружининым подошли к Щупаку и одобрительно кивали головами, глядя на его работу.

Щупак стоял среди клубящегося пара, высокий, похожий на огромного деда-мороза с фантастической елки. н был в белом асбестовом костюме и таком же шлеме.

Асбестовое покрывало, закрывавшее нижнюю часть его липа, казалось длинной седой бородой.

В руках он держал шланг, который заканчивался длинной, изогнутой книзу трубкой. Из нее вырывалась струя бешено клокочущего и дымящегося жидкого воздуха. Струя падала на раскаленный камень, едва различимая в облаках пара.

Казалось, будто кто-то лил воду на раскаленную добела плиту. Жидкий воздух кипел, взрывался белым паром, дробя и раздирая камень. Камень отрывался от целика, летел вверх грудами и фонтанами, падал вниз, снова подскакивал, полз, трескался, рассыпался на мелкие кусочки, и они снова подпрыгивали и переворачивались, будто тоже кипели.

Струя жидкого воздуха грызла, дробила и перемешивала камень сильнее, чем артиллерийский обстрел. И все это делал один Щупак, который орудовал своей форсункой.

Форсунка работала прекрасно.

— Великолепная мысль! — сказал радостно Ключников. — Он прямо гениален, этот рыжий парень, я готов его расцеловать! Разница между температурой камня и жидкого воздуха больше п-пятисот градусов. Какой камень выдержит ее? Растрескается каждый. А в каждую трещину снова п-проникает тот же жидкий воздух и взрывает камень дальше. Вместо одного большого взрыва — миллион маленьких!

— Если бы не жидкий воздух, в забое было бы еще жарче, — заметил Медведев. — Жаль, что у нас мало подходящих компрессоров: этим способом стоило бы воспользоваться гораздо шире.

— Этак можно проходить не один метр в час, а два, три и больше, — пришел к выводу Дружинин, который задумчиво смотрел на работу Щупака. — Надо будет заказать еще десяток таких форсунок и завтра же дать в обучение Щупака десять подрывников, — тут же принял он решение.

— Вот вам один из выходов, Вера Никифоровна! — с торжеством сказал Медведев. — Помните, я вам говорил, что мы найдем выход из любого положения? Тогда я еще не знал, как работает форсунка Щупака.

— Выход всегда будет, как бы тяжело нам ни пришлось, — уверенно сказал Дружинин. — Разве мало здесь таких парней, как Щупак? Ведь если толком разобраться таким окажется чуть не каждый пятый из наших рабочих! Я верю в них больше, чем в себя…

— Молодец Щупак! — воскликнула Вера. — Видите, что значит партизан, Ключников?

— П-придумайте что-нибудь п-похожее, тогда я скажу, что и вы молодец, — отозвался Ключников. — П-пока оснований сказать, что вы гениальны, к сожалению, еще не так много… Если не считать, конечно, задержек, чтобы собирать образцы породы, — не без едкости добавил он и лукаво посмотрел на Веру.

— Это еще как сказать, — вспыхнула Вера. — Получу результаты анализов, тогда поговорим…

— Опять начинаете? Я же приказал вам мириться, — прервал готовую загореться ссору Дружинин. — Едемте в защитный зал, Вера, вам пора сменить Анохина. Мы будет ждать тебя там, Вадим.

Дружинин направился к лифту, и Вере пришлось волей-неволей следовать за ним. Разговор так и остался незаконченным.

Глава двенадцатая

Глубинная болезнь

Смена заканчивалась. Большие светящиеся часы, висевшие в защитном зале, показывали пять минут девятого. Через двадцать пять минут в забое должен был произойти очередной взрыв.

Закончив работу, шахтеры и строители группами выходили из лифтов. Два с половиной часа работы в горячем слое давались нелегко: это было ясно видно по бледным лицам рабочих.

Одни, разбитые жарой, бессильно уселись на скамьи тут же, у остановки лифта; другие пошли в комнату отдыха и с наслаждением устроились в мягких креслах; третьи поспешили к душам, где слышалось бодрое журчание прохладной воды, или к буфету, где звенели стаканы и мелькали разноцветные струи холодных, ароматных напитков…

Однако шахта не на всех действовала расслабляюще. Вера, сменив Анохина, обратила внимание, что сегодня шахтёры ведут себя гораздо более шумно, чем обычно.

Впечатление было такое, что многие шахтеры успели изрядно хлебнуть до начала смены и еще не совсем пришли в себя.

Они громко смеялись, размахивали руками, спорили, ссорились по пустякам и тут же мирились, куда-то спешили без всякой надобности и казались какими-то развинченными.

Кто-то включил радио, раздалась музыка, несколько девушек, только что поднявшихся из забоя, начали танцевать, забыв об усталости.

Дружинин долго смотрел на танцующих девушек.

— Не нравится мне это возбуждение, здесь что-то не так… — сказал он, подходя к Вере. — Что, все в сборе? — спросил он, снова бросая взгляд на танцующих.

Вера окинула взором защитный зал. Рабочие разошлись кто куда; у выхода в ствол шахты виднелся пустой лифт.

Часы показывали десять минут девятого: до взрыва оставалось двадцать минут. Если бы кто-нибудь из рабочих задержался в шахте, бригадиры уже доложили бы Вере.

— Все, кроме Щупака и Ключникова с Левченко, — ответила она. — Щупак заканчивает подготовку к взрыву, а где эти двое, не представляю. Быть может, они поднялись на поверхность вместе с Анохиным?

— Почему же они тогда не дали знать по телефону? Удивительное легкомыслие. Через десять минут все лифты выключаются, — озабоченно сказал Дружинин. — Позвоните наверх — нет ли их там?

— Уже звонила. Дежурный по лифтовой станции говорит, что они вышли, но сам он их не видел.

— Пусть установит точно, кто их видел и где они сейчас. Скажите, что я требую немедленного ответа.

— Да они же взрослые люди! Не понимаю, отчего вы так беспокоитесь. Не могли же они заблудиться в шахте. — Вера пожала плечами и взялась за телефон.

Пока шли последние приготовления к взрыву, Ключников и Левченко мирно беседовали в глубине шахты.

Они стояли в боковой галерее, в стороне от забоя, прислонившись к стене, увитой сетью охладительных труб, и рассматривали вертикальные горевшие синим светом полосы, которые виднелись на породе.

— Удивительная порода! Никогда не видал такого свечения, — сказал Ключников, отбивая геологическим молотком куски светящегося камня и складывая их в карманы своего черного самоохлаждающегося костюма.

— А тяжелая! Как свинцовая руда, — весело заметил Левченко, подбрасывая куски камня на руке. — Из нее бы гири делать. Давайте откроем завод гирь на Острове Черного Камня, Вадим Михайлович!

— Завод гирь? Прекрасная мысль! — засмеялся Ключников. — Вы хотите сказать, что мне надо заниматься гимнастикой, правда? Ах вы, шутник! Хорошо, я стану чемпионом среднего веса…