Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

Вся информация готова к немедленной скоростной передаче. Прямо сейчас. Пока ты медленно возвращаешься к своему месту подле Река. На ходу как бы разглядывая неожиданный подарок будущих, возможно, хозяев.

Подключить свой чип. Нажать кнопочку.

Все так просто. Но… нет.

Во-первых, не все, чем ты занималась на корабле, должно стать известным командующему – вообще никому на «Покоряющем». Иначе тебе просто не удастся вернуться домой. Вместо тебя прилетят сожаления и обещания вечной памяти. Как вместо твоего коллеги, что был прикомандирован как раз к «Неодолимому» и – как пришлось услышать – погиб в результате случайной разгерметизации при тренировочном выходе в скафе. Прискорбный случай, все дико сожалеют. Но ведь это, в конце концов, война, вы же понимаете – войны без потерь не бывает. Вот что получит Корпус вместо парня.

Это первая причина. А вот вторая – на чипе запечатлелось слишком много личного. О чем докладывать ты не хочешь и не станешь.

Так что выдвинем условие: информация – избранная – только при личном докладе, вам, командующий. Или…

А что, собственно, «или»?

Или – открытое неповиновение, разрыв связей. И вместо «Покоряющего» – леганский корабль. Где я всего лишь рядовой, никакой не разведчик…

Что же: есть выбор».

На приборчике трижды мелькнул зеленый, с булавочную головку, индикатор. Борт требует передачи.

Простите, ребята, но на общение с вами времени не остается. Все зашевелилось. Значит, сейчас объявят построение. И товар будет предъявлен на осмотр.

Глава 26

Пусть ищут добровольцев

– Генерал, Главный Щитоносец волнуется: все ли идет как надо, что у нас происходит сейчас, приступили ли уже к заключению сделки. И высказывает мысль: а не лучше было бы выставить товар на аукцион – кто больше заплатит? Смотри: уже чувствует себя генеральным директором фирмы, хотя формально ее еще и не существует. Как это тебе?

– Это понять легко. А что ты собираешься ему ответить?

– Успокою. Все развертывается по нашей программе, никаких сложностей не возникало и не предвидится. А насчет аукциона – постараюсь деликатно объяснить, что в наших возможностях – вынуть из обеих сторон все до последнего гроша, что имеется у них за душой, и даже, может быть, несколько больше. Скажу, что сумму страхования продаваемых следует увеличить – ну, хотя бы процентов на двадцать. А взамен предложим им… ну, хотя бы право отобрать добровольцев. Согласятся!

– Вот в этом я не уверен.

– И напрасно. Согласятся, если дать им понять: мы – люди понимающие, с жизненным опытом. И если где-то, когда-то, у кого-то возникнут предположения, что суммы, которые Редан фактически получит за своих солдат, значительно меньше тех цифр, какие будут стоять в отчетах командующих, то есть тех, которые будут уплачены покупающими мирами, – мы никак не станем реагировать на столь необоснованное подозрение. Просто промолчим.

– Интересно… велико ли будет расхождение?

– Ну… думаю, порядок величины будет тем же, что и у…

– Ничего себе у них аппетит!

– Понимаю тебя: как это они смеют состязаться с нами! Ладно, это их дело, и пусть простит им Главком Вселенной. Кстати, чтобы облегчить им дело, мы откроем им кредит на ту сумму, какой у них сейчас на счетах нет. Дешевый кредит, не более чем на тридцать годовых. На такой шаг нужно разрешение Главного Щитоносца, но он, думаю, позволит.

– Ты, советник, похоже, хочешь раздеть эти миры до подштанников.

– Грешно было бы не воспользоваться таким случаем. Потомки бы нам не простили.

– Думаешь, эти деньги дойдут до потомков?

Вместо ответа на этот вопрос советник проговорил уже иным тоном:

– Ну-с, похоже, пора и нам выйти – поприсутствовать на предъявлении товара и понаблюдать за впечатлением, какое наши ребята произведут на военачальников. А также – не сцепятся ли покупатели уже на этом этапе. Может понадобиться и наше вмешательство еще до работы над сделкой. Ты готов?

– Как всегда.

– Тогда – пошли. Достойно, неторопливо, уверенно, честный, открытый взгляд, доброжелательная улыбка, бездна демократизма, но и ощущение собственного достоинства…

– И почему ты не пошел в театральные режиссеры?

– Мало платят. В юмористы бы пошел, но глуповатости не хватает. И вкус мне родители привили, к сожалению, хороший. Ничего, мне и тут не пыльно. Постой. Мне положено показаться первым. Не обижайся.

– Только после тебя, ваше превосходительство!

Глава 27

Все – лучше всех!

Такого раньше не бывало, во всяком случае, в памяти солдатских поколений не сохранилось. То есть, добровольцев никогда не выкликали. Да в общем-то и не возникало такой нужды: на продажу выставлялся всегда один контингент, и там выбирать было не из чего. Теперь же уходили сразу два войска. Которым (правда, сейчас это было понятно только начальству) предстояло в скором будущем схватиться не с кем-нибудь, но между собою. То есть, испытание окажется крайне серьезным. Качество реданской продукции подвергнется проверке и на излом, и на разрыв, и на умелость, и на жестокость – словом, на все, что объединяется понятием «высочайший уровень подготовки». А для того чтобы уровень этот проявился в полной мере, желательно создать у солдата иллюзию свободного выбора. Пусть думает, что он дерется за эту сторону, а не противоположную, потому, что сам так выбрал, сам принял решение, никто не заставлял – и теперь будет доказывать правильность своего выбора изо всех своих сил и способностей. Разумно, не так ли?

Поэтому, хотя после того, как вся солдатская масса была построена в средней части плаца в единый громадный блок и услышала объявление о том, что каждому предоставляется свобода выбора – в северную ли группу идти или в южную – и возникло некоторое (от удивления) замешательство, оно уже через две-три минуты исчезло. Быть может, потому, что тут же произошла и вторая неожиданность: представителям обеих покупающих сторон дано было по пять минут на краткий рассказ о том мире, за который людям предстояло сражаться. По сути дела, то была ничем не прикрытая реклама, или, как называли в старину, пиар, и никто не взялся бы отличить правду в заявлениях от лжи или хотя бы от явных преувеличений. Что можно сделать за пять минут? Единственно – оглушить слушающего таким количеством информации, пусть и самой неправдоподобной, чтобы у него голова кругом пошла и он, не размышляя, кинулся именно в эту сторону, и не только сам, но и соседей по звену, группе,