Планета в подарок - Джон Уиндэм

— Десять миллионов, — задумчиво проговорила Диана. — Не доверяю я политикам.

— Тут, мне кажется, все в порядке, — попытался успокоить ее Френсис. — Во — первых, многие выиграют от этого лично. Но что еще важнее, Лидия Вашингтон добилась того, что они с Дженет Тьюли стали членами Комитета. Мне трудно поверить, что они потерпят какие-нибудь безобразия.

— У тебя есть запас лишанина?

— Достаточно для того, чтобы обеспечить на некоторое время Стефани, Пола, Ричарда и себя. Остальное я отдал тебе для исследовательских целей. А у тебя?

— Совсем немного. Хватит для Сары, Люси и еще нескольких человек. Ну и, конечно, для Дженет и Лидии. Я должна о них позаботиться, если ученые не добьются положительных результатов в ближайшие два — три года. Не могу же я бросить их в беде.

— И таким образом, они узнают, что ты жива.

— Ну, рано или поздно они это все равно узнают.

— А когда ты собиралась сообщить об этом мне?

— Френсис, не нужно! Это было самой трудной частью моего плана. Не думаю, что я смогла бы продержаться долго.

— Ну а если, допустим, за три года никому не удастся добиться положительных результатов, у тебя будет новый запас лишайника? — спросил Саксовер.

— Ты заметил, не так ли? Похоже, он здесь неплохо прижился, но, конечно, получить можно будет только совсем небольшое количество — так что старая проблема по-прежнему висит в воздухе.

Они сидели и смотрели, как пламя лижет поленья в камине, а потом Френсис сказал:

— За все время я ни разу не слышал, чтобы предполагаемый срок увеличенной жизни превысил двести лет — и никаких намеков на что-нибудь другое. Почему?

— А почему ты выбрал для Стефани и Пола коэффициент три?

— Главным образом потому, что более высокий коэффициент рано или поздно вызвал бы у них подозрения. Позже можно было внести изменения, если бы мне удалось синтезировать лишанин и опубликовать результаты своих исследований.

— Именно по той же причине я использовала коэффициент два в работе со своими клиентками. Ну а когда встал вопрос о предании гласности нашего открытия… я посчитала, что двести — вполне понятная и приемлемая цифра. Достаточно для того, чтобы вызвать желание ее заполучить, но не настолько большая, чтобы напугать.

— А тебя пугает долгая жизнь, Диана?

— Порой пугала. Теперь нет. Теперь меня ничто не пугает, Френсис — разве что перспектива, что мне может не хватить времени…

Френсис взял ее за руку.

— Это будет совсем не просто, — сказал он ей. — Ты же не можешь взять и снова появиться после всей этой шумихи. Трудно себе представить, чем тебе это грозит. Так что даже если бы я и решил восстановить «Дарр», мы не смогли бы туда поехать. Наверное, нам придется отправиться куда-нибудь за границу, где…

— Ну, это я устроила, — сообщила ему Диана. — Останемся здесь. Дом тут просто замечательный. Ты женишься на миссис Инглз. Без лишнего шума, потому что, если станет известно, что миссис Инглз является младшей сестрой Дианы Брекли, естественно, возникнет шумиха, а она никому не нужна. По той же причине мы оба решили пожить тихо, без лишнего шума несколько лет, пока все не уляжется. Тут полно места, Френсис; я тебе покажу после обеда. Знаешь, из комнаты над столовой получится отличная детская. А потом, когда ты снова станешь общественным деятелем, нам придется придерживаться истории о сестре бедняжки Дианы. Постепенно к этому все привыкнут и…

— Кстати, в бедняжку Диану выстрелили три раза. Расскажи про ее раны.

— Холостые патроны, милый — и кое — что еще, чем принято пользоваться в телесериалах. Надевается под одежду, стоит нажать — и красные чернила создают пятна отвратительного вида. Ну так вот, я говорила…

— Ты говорила что-то о том, что я снова стану «общественным деятелем». Ну, во — первых, я им никогда не был, насколько мне известно…

— Тебя же все знают, Френсис. Я подумала… Ладно, не будем спорить по этому поводу. Только не можем же мы оба сидеть здесь и ничего не делать целых двести или триста лет, разве я не права? С этой проблемой столкнутся все. На самом деле это самое интересное в эксперименте. У меня в сарае оборудована отличная лаборатория, так что мы сможем там работать. Именно там ты найдешь молекулу, определяющую антигерон, — а следовательно, станешь общественным деятелем… Пойдем, милый, я тебе покажу…

Джон Уиндем

Кукушата Мидвича

1. В Мидвич не попасть

Одно из самых счастливых событий в жизни моей жены — то, что она вышла замуж за человека, который появился на свет 26 сентября. Родись я хоть на день позже, и ночь с 26–го на 27–е мы, несомненно, провели бы дома, в Мидвиче и в полной мере ощутили на себе ее последствия. А так — был мой день рождения, к тому же накануне удалось подписать контракт с американским издательством, вот мы и отправились в Лондон, где устроили небольшой праздник. Все было просто чудесно: несколько дружеских визитов, ужин — скромный, но с омарами, и возвращение в отель, где Джанет и я наслаждались ванной, а затем друг другом.

Наутро, неторопливо собравшись, мы отправились домой. Остановку в Трейне, ближайшем к Мидвичу городке с большим магазином, использовали для покупок, после чего вновь выбрались на шоссе. Когда позади остался деревянный Стоуч, мы привычно свернули направо, предвкушая скорое окончание путешествия, но… Дорога на Мидвич была закрыта, яркая табличка гласила «Проезда нет», а у обочины красовался полисмен. Он поднял руку, я тут же остановился. Полисмен приблизился, и я отметил, что он не наш, мидвичский, а из Трейна. Странно.

— Извините, сэр, но дорога закрыта.

— Вы хотите сказать, что нам предстоит делать крюк и добираться со стороны Онили?

— Увы, сэр, боюсь, что и там закрыто.

— То есть…

Сзади раздался громкий гудок, поглотивший мои возражения.

— Отойдите-ка влево, сэр.

Понемногу начиная волноваться, я отхожу к обочине, и мимо проносится армейский грузовик, набитый ребятами в хаки.

— Революция в Мидвиче? — я еще не утратил чувства юмора, но довольно близок к этому.

— Маневры. Проезд закрыт.

— Но ведь не обе дороги сразу! Послушайте, констебль, мы живем в Мидвиче.

— Я понимаю, сэр. Но дорога закрыта. Советую вам вернуться в Трейн и подождать, пока здесь все не закончится. И не стойте на дороге, можете угодить под колеса.

Джанет, нагрузившись покупками, выбралась из машины.

— Дорогой, я отправляюсь пешком, а ты приезжай, как только откроют дорогу.

Констебль поколебался с минуту и наконец заговорил, понизив голос: