Заговорщик - Андрей Шаганов

И он затих так же внезапно, как и заговорил. Придавленный его внезапно потяжелевшим телом, я не без труда выполз в соседнее помещение. Здесь меня поджидала Джонс.

- Я все видела, - сказала она, останавливая жестом мою попытку заговорить. - Дождемся этого, - она кивнула на дверь, - и двинемся дальше.

- Он сказал срочно нести его в медпункт, - возразил я.

- Что, так плох?

Джонс подошла ближе, наклонилась и посмотрела в лицо нашему проводнику. Судя по тому, как она отпрянула, картина была ужасающая. В глазах несгибаемого сержанта взметнулся ужас, смешанный со смертной тоской. Только тогда я почувствовал сильный запах горелой человеческой плоти. Но она уже взяла себя в руки.

- Похоже, ему нужен могильщик, а не врач, - заметила она с брезгливой гримасой.

Мне тоже передалось ее чувство. Показалось, что к моей спине привязано нечто совершенно омерзительное, гадкое. И что некий флюид, исходящий из тела Жаскема, проникает в меня, отравляя кровь и заполняя вены трупным ядом. Против моей воли мышцы мои начали судорожно сокращаться, и с минуту я безуспешно боролся со связывающими нас путами, горя одним желанием - немедленно освободиться от ужасной ноши. Не без труда, но мне это удалось. Часть лоскутов, крепивших Жаскема ко мне, я разорвал, остальные свалились сами. Ощутив свободу, я откатился к стене и только после этого оглянулся.

Он лежал на боку. Раненная мной прежде рука его теперь отсутствовала вовсе, по самое плечо. Похоже было, что он сознательно ампутировал ее себе при помощи плазмы, выдвинув обрубок за пределы поля. Оставалось загадкой - зачем он это сделал? Правое колено также было вскрыто, но крови не было и обнаженная кость светилась среди черных от грязи лохмотьев комбинезона. Лицо также было повреждено, но не столь сильно - с правой щеки была сорвана кожа. Но, несмотря на страшные раны, ожидаемой лужи крови под телом не было. Ссадины уже запеклись, и сгустки быстро подсыхали. Очевидно, это было вызвано действием препарата, который мы ввели ему перед переправой. Думаю, что он даже не чувствовал боли.

Джонс пощупала пульс на сонной артерии Жаскема и с удивлением оглянулась на меня.

- Он еще жив!

- Не можег быть! - воскликнул я, еще раз окинув взглядом страшные раны проводника.

- И тем не менее это так, - повела плечами она.

- Значит, надо нести его в медпункт, - сказал я. - Он мне объяснил, как туда добраться. Здесь рядом.

- Да, нам тоже не мешает подштопаться, - заметила Джонс. - Дождемся База и двинем. Я думаю, что это не может быть очередной ловушкой. Хотя кто знает?

- А я думаю, что это надо сделать немедленно. Он не может ждать, а без него мы далеко не уйдем. Я отнесу его…

- Верно. Но только как мы тебя потом найдем?

- Я расскажу, как пройти, и подожду вас там, если нельзя будет вернуться…

Но Джонс ничего не успела ответить. Внезапно дверь, которую мы совсем недавно прошли, посветлела и стала прозрачной. Нашим взорам вновь открылся зал с бассейном. Высоко над водой плыл огненный овал, в самом центре которого находился Баз. Сначала ничто не предвещало катастрофы. Подчиняясь инструкции, гигант висел неподвижно, словно какой-то неодушевленный предмет. Но потом, очевидно, нервы его не выдержали. Среди голубой сетки искр мелькнул оранжевый сполох. И тотчас - с другой стороны! И снова на прежнем месте! Вниз полетели крупные искры, куски горящей плоти. Потом в один миг оранжевым пламенем вспыхнул весь овал, и в его сиянии проступил силуэт человека, бьющегося в агонии. Каретка, продолжая нести свой страшный груз, быстро двигалась к нам. Но, когда до уступа осталось совсем немного, веревка оборвалась, и охваченный пламенем полуобугленный труп рухнул вниз, в воду, оставив после себя лишь обрывок раскаленной проволоки.

- Все, - констатировала Джонс. - Нечего было терять время на ожидание. Ты был прав.

Несмотря на подлое поведение База, на все его гадости, мне все же было жаль его. Когда гибнет человек, это всегда трагедия, каким бы плохим он ни был. Но Джонс не принимала подобных чувств. Даже смерть не могла примирить ее с подлецом. Ее ничуть не тронула ужасная сцена, только что прошедшая перед нашими глазами, словно так было и надо.

- Помоги мне укрепить его, - сказала она, поворачиваясь к Жаскему спиной и присев, чтобы удобнее было его привязывать.

Но сама мысль о том, что мне придется прикоснуться к полумертвому телу, привела меня в такое смятение, что я даже не пошевелился. Джонс поняла меня без слов.

- Ладно. Ты сказал, здесь недалеко. Иди вперед и показывай.

Она подняла Жаскема на руки, постояла, привыкая к весу ноши, а потом перекинула тело через плечо.

- Лучше бы ему ноги отрезало, - пробормотала она, думая, что я не слышу. - Был бы немного полегче.

До цели мы добрались удивительно быстро и без приключений. Впрочем, это та малость, которую я могу поставить себе в заслугу и которая оправдывалась тем, что детей замкнутых пространств, вроде меня, всю жизнь проводящих в лабиринтах тесных помещений, природа одаривает отличным чувством ориентации.

Итак, перед нами была новая дверь. Она не отличалась от виденных нами ранее и поэтому вызывала подозрение. Но, несмотря на это, ее пришлось открыть. Здесь и вправду был медпункт, что несказанно удивило и меня, и Джоне.

В отличие от других помещений комната была просторной и сверкала чистотой. В свежем, прохладном^ воздухе носился запах озона. Посередине возвышался стол, похожий на операционный, над ним висели мощные рефлекторы, что рассеивало последние сомнения в предназначении этого помещения,

- Может, здесь и ресторан есть? - с обычной своей усмешкой спросила Джонс.

- Через три смерти, - неожиданно для себя сострил я.

Джонс кивнула, давая понять, что по достоинству оценила юмор, и прошла в центр зала. Там она осторожно опустила Жаскема на операционный стол, отступила на несколько шагов и встала неподалеку, не сводя настороженных глаз с раненого.

Но тут произошло неожиданное.

От стены отделился некий механизм, напоминающий грузовой контейнер средних размеров и установленный на попа. Он ухватил сержанта манипуляторами и с невероятной легкостью вышвырнул ее вон. Джонс пронеслась мимо меня, вскользь ударилась о стену и, если бы не моя машинально протянутая рука, скатилась бы вниз по лестнице, которую мы в спешке не заметили раньше.

Дверь захлопнулась, но теперь она стала прозрачной. Нехорошее чувство зашевелилось у меня в груди. Лабиринт обычно показывал нам картины смерти, но почти всегда скрывал обнадеживающие перспективы. «Контейнер», оказавшийся роботом-диагностом, сделал экспресс-анализ крови Жаскема и убрался в свою нишу. Это насторожило нас еще больше. Обычно такие машины остаются возле больного до окончания операции. Беспокойство и напряжение нарастало. И не напрасно! Не успели мы до конца осознать свое предчувствие, как из-под стен серым потоком хлынули утилизаторы.