Время — предатель - Альфред Бестер

Ради друга Алкист устроил Голланду отставку, купил ему лабораторию и финансировал невероятно дорогую серию опытов. Ради друга Алкист направо и налево тратил деньги и терпение, когда, наконец, через восемь месяцев из прозрачной камеры матуратора появилось черноволосое, сероглазое создание с шелковистой кожей, длинными ногами и высоким бюстом. Оно отозвалось на имя Сима Морган.

— Я услышала рев, как от реактивного самолета, пикирующего на школу,

— сказала Сима, не подозревая, что говорит одиннадцать лет спустя. — Потом раздался грохот. Что случилось?

Алкиста затрясло. До этого момента она была объективно… целью… неживой, нереальной. Теперь перед ним стояла живая женщина. В ее речи проскальзывало странное заикание, почти шепелявость. Говоря, она кивала головой. Она поднялась из-за стола. Движения ее не были плавными и грациозными, как ожидал Алкист. Она двигалась по-мальчишески резко.

— Я Фрэнк Алкист, — сказал он и взял ее за плечи. — Я хочу, чтобы вы хорошенько поглядели на меня и решили, можете ли мне доверять.

Их глаза встретились. Сима серьезно и спокойно изучала его. Алкиста, напротив, трясло. Руки его задрожали и он в панике отпустил плечи девушки.

— Да, — сказала Сима. — Я могу вам доверять.

— Независимо от того, что я скажу, вы должны доверять мне. Неважно, что я велю вам делать, вы должны поверить мне и сделать это.

— Зачем?

— Ради Джона Страппа.

Глаза ее расширились.

— С ним что-то случилось? — быстро сказала она. — Что именно?

— Не с ним, Сима. С вами. Будьте терпеливой. Я все объясню потом. Мысленно я могу объяснить хоть сейчас, но не нахожу слов. Я… я лучше подожду до завтра.

Ее уложили в кровать и Алкист ушел бороться с собой. Ночи Денеба мягкие и черные, как вельвет, густые и сладкие, точно отвар ромашки… Или так казалось Фрэнку Алкисту этой ночью.

— Тебе нельзя влюбляться в нее, — бормотал он. — Это безумие.

И позже:

— Ты видел сотни таких, как она, пока Джонни вел поиски. Почему ты не влюбился ни в одну из них?

И под конец:

— Ну, и что ты собираешься делать?

Он сделал единственное, что может сделать честный человек в такой ситуации, и попытался превратить свою страсть в дружбу. На следующее утро он вошел в комнату Симы, одетый в старый оборванный костюм, небритый, с взлохмаченными волосами. Он устроился в ногах ее кровати и, пока она ела заботливо приготовленный завтрак, предписанный Голландом, жевал сигарету и объяснял ей. Когда она заплакала, он не обнял ее, чтобы утешить, а шлепнул по спине, как сестру.

Он заказал для нее платье. Заказал не того размера и, когда она показалась в нем, она выглядела так восхитительно, что ему захотелось ее поцеловать. Но вместо этого он ткнул ее кулаком, очень ласково и торжественно, и повел покупать одежду. Когда она появилась в подходящей одежде, то выглядела настолько очаровательно, что он опять ткнул ее кулаком. Потом они пошли в кассу и взяли билеты на ближайший рейс до Росс-Альфы-3.

Алкист намеревался подождать несколько дней, чтобы девушка отдохнула, но был вынужден спешить, опасаясь самого себя. Это было единственное, что спасло обоих от взрыва, уничтожившего дом и частную лабораторию биохимика Голланда, в котором погиб и сам биохимик. Алкист не узнал об этом. Он с Симой уже был на борту корабля, бешено борясь с искушением.

Одной из известных всем вещей о космических путешествиях, о которой, однако, не упоминается, является их возбуждающее действие. Как в древности, когда путешествующие через океан на корабля пассажиры неделями оказывались изолированными в своем крошечном мирке, они были отрезаны от действительности. Лайнер являлся местом полной свободы от прежних связей и ответственности. Все осталось позади. Здесь ежедневно возникали тысячи мимолетных романов — быстрых, пылких связей, дающих наслаждение полной безопасностью и кончающихся в день прибытия.

И в такой атмосфере Фрэнк Алкист поддерживал строгий самоконтроль. Ему не помогало то, что он был известен своим громадным животным магнетизмом. В то время, как дюжина красивых женщин бросалась на него, он сохранял роль старшего брата, тискал и щипал Симу, пока она не взмолилась.

— Я знаю, вы прекрасный друг мне и Джонни, — сказала она в последнюю ночь, — но вы измучили меня, Фрэнки. Я вся покрыта синяками.

— Да, я знаю. Это привычка. Такие люди, как Джонни, думают мозгами. Я думаю кулаками.

Они стояли перед прозрачным штирбортом, омываемые мягким светом приближающейся Росс-Альфы, и не было ничего более романтичного, чем вельветовый космос, иллюминированный фиолетово-белым светом далекого солнца. Сима склонила голову на бок и взглянула на Алкиста.

— Я разговаривала кое с кем из пассажиров, — сказала она. — Вы знамениты, правда?

— Скорее, обо мне ходит дурная слава.

— Здесь столько желающих подцепить вас. Но я должна быть первой.

— Первой?!

Сима кивнула.

— Все произошло так внезапно. Я была сбита с толку… и так возбуждена, что не имела возможности отблагодарить вас, Фрэнки. Я вас отблагодарю. Я навечно признательна вам.

Она обняла его за шею и поцеловала полураскрытыми губами. Алкиста затрясло.

«Нет, — подумал он. — Нет. Она не понимает, что делает. Она так безумно счастлива при мысли о встрече с Джонни, что не сознает…»

Он отступал, пока не почувствовал ледяную поверхность прозрачной стены, касаться которой пассажирам строго-настрого запрещалось. Прежде чем отойти, он нарочно прижал руки к переохлажденной поверхности. Боль заставила его вздрогнуть. Сима в удивлении отпустила его, и, когда он оторвал руки, на стене осталось шесть квадратных дюймов окровавленной кожи.

Итак, он приземлился на Росс-Альфе-3 с одной девушкой в хорошем состоянии и двумя руками в плохом, и был встречен кислолицым Элдосом Фишером в сопровождении должностного лица, которое пригласило мистера Алкиста к себе в кабинет для очень серьезной конфиденциальной беседы.

— Мистер Фишер обратил наше внимание на то, — сказало должностное лицо, — что вы пытаетесь провезти молодую женщину, находящуюся в незаконном положении.

— Откуда мистер Фишер это узнал? — спросил Алкист.

— Вы дурак! — зашипел Фишер. — Вы думаете, я позволю продолжаться всему этому? За вами следили. Каждую минуту.

— Мистер Фишер информировал нас, — сурово продолжало должностное лицо, — что находящаяся с вами женщина путешествует под чужим именем. У нее поддельные документы.

— Как поддельные? — спросил Алкист. — Она Сима Морган. И в ее документах написано, что она Сима Морган.

— Сима Морган умерла одиннадцать лет назад, — ответствовал Фишер. — Находящаяся с вами женщина не может быть Симой Морган.