Собиратели осколков - Николай Большаков

— Фигня. Чуть не упал. Скачем дальше, Фил?

— А может, не надо? Спасать-то некому будет.

— Аминь.

Дальше было значительно опаснее, плотный ковер мха и корней колыхался под ногами, чувствовалось, что всё это хрупкое равновесие плавает на поверхности огромной глубокой лужи. Комары свирепствовали, во мху матово светилась едва подрумянившаяся клюква. Слева показалась река, впереди блестело озеро, заросшее кувшинками.

След вел в обход берега, от реки. Тут Вовчик её и увидел: подпрыгивающую розовую фигурку, целеустремленно бегущую в северном направлении. До неё было метров сто, и скакала эта коза по самой топи, причем, похоже, уже неоднократно провалившись в грязную жижу по… попку. Ничем не прикрытую, кстати.

— Э-ге-гей!! Женщина-а! Да стой ты, глупая!

Дамочка даже не обернулась. Вовчик плюнул в сердцах и попрыгал дальше.

Бежали они долго. Преследование на болоте — дело муторное, требует большой осторожности и внимания, как следствие — неизбежно затягивается надолго и поэтому заканчивается ничем… Если только преследуемый — не женщина. И без специальной подготовки. На третьем километре она выдохлась окончательно и только и могла что, лежа на кочке, хватать ртом воздух и смотреть на Вовчика ненавидяще и презрительно. Грязи на ней налипло столько, что одежды и не требовалось. На шее и под левой грудью сидели здоровенные, уже насосавшиеся пиявки, разбухшие и омерзительные.

Вовчик присел на кочку, стянул с плеч мешок и повесил его на ближайший куст. Отдышался. Достал из кисета недокуренную самокрутку, раскурил, прижег пиявок; когда они отвалились, лениво передвинув ногу, раздавил.

— Ну что ты, дура… Зачем от меня-то бегать было?.. Я ж не фараон.

— Да? — не смутилась дамочка. — Чё ж тогда за мной побежал?

— А вдруг утонула бы?

— Дурак… я всю жизнь на болоте. Скорее… сам бы… утонул.

Вовчик вдруг ощутил прилив злости, почему-то эта засранка не оценила его порыва. Хотя посмотришь на неё… и не захочется никаких эксцессов, никаких слёз благодарности, горячих объятий и поцелуйных устремлений со всеми вытекающими последствиями — грязища, пахнет то ли дождевым червем, то ли гнилой картошкой… Отмыть бы… Причесать…

— Тебя как звать-то? — спросил он тем не менее.

— Не твое дело. Помоги встать.

— А шла бы ты, подруга… — с размаху нахамил Вовчик.

«Не крутенько ли?» — воскрес Фил. Вовчик крякнул с непонятной интонацией.

— Ладно. Давай, — и протянул руку.

Дамочка вцепилась в нее с явно неженской силой, подтянулась, встала.

— Спасибо, дружок. Слушай, а откуда ты вообще взялся, такой шустрый?

— Оттуда. Пойдем, выбираться надо.

Она дернула его за отворот куртки, развернула лицом к себе.

— Я тебе вопрос задала!

«Лучше не злить её. Вполне возможно, через нее мы сумеем выйти на тех…»

— Пусти, — Вовчик стряхнул её руку со своего плеча. — Из Новгорода. В Питер иду.

— Зачем?

— А это уж мое дело. Короче, скажешь своё имя, или так тебя и дальше кликать — жэнщына?

— Лиза.

— Ну тогда — Вова, будем знакомы. Помыться бы тебе надо, Лиза, вот что. Пошли?

Лиза решила, видимо, отложить расспросы на потом. Громко высморкалась и двинула обратно по своим следам. Вовчик снова поплелся за ней.

Через час они нашли-таки подходящий бережок, и Лиза, несмотря на погоду (а она к середине дня начала портиться: сильный ветер подул с востока, от развалин комбината), нырнула в озеро. Всплыла метрах в пяти, протерла лицо, волосы… Отмытое от грязи, лицо оказалось очень даже ничего, особенно для непривередливого взгляда: после всех этих девок, понятия не имеющих о гигиене, или деревенских баб, раздутых от непрерывного выполнения своей почётной обязанности… «святое право и долг женщины в этом мире — рожать детей для великого дела…» — Сай Волховский, В.П.В. и т. д. и т. п. Плодитесь, понимаете ли, и размножайтесь. Как песок в море. С нашей геополитикой — в самый раз…

Ну и что, что шрам на щеке. Ну, нос немного сломан. Зато кожа какая! Гладкая, чистая, ни одного прыща. Вовчик почувствовал некоторое стеснение в штанах.

— Филька, — тихонько шепнул он, — ты там часом не скачал банк данных по розыску?

— А как же. Вообще всё, что можно было по его допуску.

— Ты её хорошо видишь?

— Вполне.

— Ну и что? Есть?

— Чего ты там бормочешь? — спросила Лиза, подплывая к самой кромке мшистого берега. — Дай руку, я вылезу.

— П'жалста, — Вовчик дёрнул.

Лиза отжалась на одной руке, закинула чистое — чистое! — колено на берег, встала. Без грязи она смотрелась просто замечательно: отличная фигура, может быть, даже чересчур мускулистая. Руки (на всякий случай) Вовчик решил не распускать.

«Ну что уставился? Хочется, да?»

Вовчик сглотнул слюну, и даже не сразу понял, что говорит не Лиза, а зловредный Фил.

«Молчи, я сам всё скажу. Елизавета, фамилия — Воронцова. Состоит в розыске с ноября позапрошлого года, официальное обвинение — ведьмовство. Скрытый мотив задержания присутствует, но недосягаем на нашем уровне доступа. Двадцать шесть лет, рост сам видишь, вес — пятьдесят семь… был, особая примета — шрам на правой щеке. Вроде бы всё…»

— Вообще?

— Что «вообще»? — вскинулась Лиза.

— А? Извини, — Вовчик изобразил смущение, — это я сам с собой… Привычка.

— А-а, ну-ну. У тебя из одежды найдётся что-нибудь?

— Только грязное.

— Всё равно.

Вовчик достал штаны и рубаху.

— Не хочешь потрахаться? — непринужденно предложил он.

Лиза посмотрела на него скептически, натягивая узкие брюки. Вовчик не без сожаления простился с возбуждающим пейзажем.

— Что, прямо здесь?

— Ну… не здесь.

— И не мечтай!

— Что, совсем?

— Перестань, а?

И тут Вовчик понял, что ему в Лизе не нравилось. Ведь что-то внутри зудело, подсказывало — не то происходит, не должно быть так! Для женщины только что выдернутой из-под мужика и полтора часа драпавшей от фараонов, она вела себя слишком спокойно, хладнокровно, что ли?

То ли я ни черта не понимаю в женщинах, подумал Вовчик, то ли что-то здесь нечисто. Надо поаккуратнее с ней. Понежнее. Как с наносхемами.

— Кто там с тобой был? Муж, что ли?

Лиза с каменным лицом застегивала пуговицы на рубашке.

— Да. Муж. Есть ещё вопросы?

Что тут можно было сказать?

«…Воронцова Елизавета, 2291 года рождения, урожденная подданная Волхова. Рост 169 см., вес 57 кг., IQ 133, портрет, отпечатки пальцев и рисунок сетчатки прилагаются. Родилась в пос. Лавния в семье офицера кабель-службы, в четырнадцать лет сбежала из дому непосредственно перед заключением брака. Предположительно была связана с отрядом сопротивления или бригадой взломщиков. Во всяком случае, в 2315 году её объявили в розыск. По официальной версии — за попытку ограбления Новоладожского энергобанка. То есть, за ведьмовство.»