Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

— Не уверен…

— Да очень просто. Мадемуазель, — Липсис изящно поклонился Наташе, — если я не дезинформирован, сотрудничала с ним. И всем было на это наплевать. Но когда она начала параллельно работать и на тебя — а ты их заинтересовал куда раньше…

— Понял. Ты прав. Не обязательно, но очень возможно, что и впрямь через меня. Твои вопросы?

— Какую змею ты пригрел у себя за пазухой?

— «Браунинг», девять миллиметров.

— Фу. Мне стыдно за тебя. На. Дарю на правах давнего друга.

Он извлек из-под столика, вокруг которого мы расселись, коробку, по величине напоминавшую шоколадный набор.

— К чаю? Он усмехнулся:

— Если ты распиваешь чаи с врагами…

Я открыл коробку. Там лежал новенький «узи», последняя, облегченная, модель.

— Ого! — сказал я. — Но ведь это все-таки Москва, не какие-нибудь джунгли…

— В джунглях мне приходилось бывать. После Москвы этих дней там хорошо лечить нервы полным покоем. Бери. Боюсь, что не пожалеешь.

Не оставалось ничего другого, как с благодарностью принять подарок.

— Тебе хоть приходилось держать его в руках — спросил он. — Если нужен инструктаж…

— Приходилось, — перебил его я.

— Чем еще я могу насытить твое любопытство. — спросил Липсис.

— Скажи: какой смысл — тебе, твоей фирме, твоей стране — вкладывать деньги в организацию, которая работает на усиление исламских позиций в этой стране?

— Смысл — великий.

— А поподробнее?

— Да ты и без меня это прекрасно понимаешь. Если Россия сможет ощутимо влиять на наших исламских соседей — это послужит укреплению мира в нашем традиционно беспокойном районе. Израиль, как всегда, заботится о своей безопасности. И ради нее приходится прибегать даже к нетривиальным приемам. Мы заинтересованы не в увеличении влияния ислама в России, но в усилении влияния России на исламский мир. Если для этого надо помочь мусульманам в вашей стране — что же, пожалуйста.

— Неужели помощь Штатов для вас более недостаточна?

— Штаты… Они, ты сам понимаешь, еще очень долго будут восприниматься исламским миром как нечто не только чуждое, но и враждебное. Они сильны — поэтому мусульманские страны с ними считаются; но любить их не будут никогда. А мировое согласие из-под палки никогда не бывает надежным. Но вот если возникнет равная сила, достаточно крепко связанная с исламом, — конечно, к такому лидеру будут прислушиваться и выполнять его советы с куда большей охотой. Вот так, в общих чертах, обстоит дело с нашей точки зрения. И вот почему я здесь.

— Ты сказал — в общих чертах. Но есть, наверное, и какие-то интересные частности?

— Без них никогда не обходится.

— Какой же частный вопрос ты должен решить здесь?

Он, казалось, поколебался; но решение выпало не в мою пользу.

— Об этом пока еще рано. Я ведь не забываю, что имею дело с журналистом.

А в моем деле преждевременная огласка совершенно не нужна. Читай газеты, — посоветовал он. — Только не сейчас, а этак через месяц после воцарения Искандера. Когда появятся первые плоды внешней политики, новой Российской империи.

— Еще один вопрос. Ты собираешься встретиться с Искандером до референдума?

— Надеюсь, что он удостоит меня такой чести.

— Ясно.

— Ну, я считаю, что моя пресс-конференция успешно завершена. Всем пора спать — даже мне. Вы можете, кстати, располагаться тут до утра без помех: за домом присматривают.

— «Шин Бет»?

— Тебе обязательно нужны названия? Излишнее любопытство вредно, молчание, как ты знаешь, ограда мудрости.

— Послушай, Изя. Если ты в самом деле заинтересован в сотрудничестве…

Он растянул рот до ушей в нахальной, как мне показалось, ухмылке.

— Мы давно уже сотрудничаем. Просто ты об этом не догадываешься, а вернее, тебя скверно информируют.

— Пусть так. Но если хочешь продолжения сотрудничества, то хоть ты не скупись на информацию.

— По-моему, я и так уже сказал тебе все, что можно, и даже то, чего нельзя.

— Тогда добавь самую малость.

Он поморщился:

— Ну чего тебе еще?

— Объясни: почему ты не пришел, когда я договорился о твоей встрече?

— Я был там, — сказал он не моргнув глазом. — И вовремя понял, какую встречу ты мне готовишь.

Люблю приходить заранее. Да и я не волк-одиночка, ня тоже страхуют.

Конечно, если бы вы меня и эадержали, то не более чем на полчаса. Но я не мог потратить и этих тридцати минут. Иначе ты сейчас выгдядел бы бледно. И девушка тоже.

— К сожалению, — сказал я, — настоящую встречу сейчас организовать я не в силах. Но передать что-то от тебя — могу.

— Кому?

— Акимову. Кому же?

Он подумал немного.

— Нет нужды. Я уже передал кому следовало.

— Не секрет — кому? А то ведь может и не дойти.

Он покачал головой:

— Из уст в уста — самому претенденту Искандеру.

То был удар ниже пояса.

— Ты… виделся с ним?

— Он доверяет нам больше, чем ты.

— Я ведь могу проверить…

— Ради Бога. — Он помолчал секунду. — Пожалуй, могу сдублировать и тебе. Речь идет о готовящемся покушении на претендента…

Ну, об этом-то я знал.

— Не на Искандера, — уточнил он. — На Алексея.

Бред. Меня бы поставили в известность. В Европе для меня гораздо меньше секретов, чем в России.

— Ты уверен? Мне это кажется маловероятным.

— Гарантирую стопроцентно.

— Не верю. Искандер слишком умен, чтобы…

— Он ни при чем. Это не его команда. Не ваша. Это работа тех, кто ставит на Алексея. Предотвратить в последнее мгновение, с шумом и треском — и обвинить вас. Ты, я вижу, все еще не понял, чем тут занимаюсь я.

Охраной. Но не Искандера — вас и так слишком много. Охраной Алексея. И не только потому, что покушение на него было бы на деле ударом по Александру. В первую очередь — потому, что Алексей нужен.

— Кому? Зачем? Для поддержания здоровой конкуренции?

Он покачал головой:

— Вот этого я сказать не могу. Потерпи. Да и мне пора.

Но я уже сообразил:

— Тбилисский вариант?

— Умный человек, — сказал Изя. — Все понимаешь. Грузию и Армению мусульмане не получат: они должны остаться такими, каковы есть. Ну, все, все, все. Уже в прихожей он повернулся: — Кстати. Отправляясь на съезд, захвати с собой мой подарок.

— Что-то у всех мрачноватые прогнозы на день открытия съезда. Ты, Филин…

— Очень компетентный человек, между прочим. Советую прислушаться. И вообще — будь осторожен. Шалом!

Он закрыл за собою дверь, и через минуту приглушенно загудел лифт. В комнате Наташа капризным голосом сказала:

— Ну, теперь