"Вексель Судьбы" (книга первая) - Юрий Шушкевич

С этими словами она положила голову на его плечо и спрятала лицо в распушённом меховом воротнике, тихо сверкающим маленькими искорками в свете проплывающих фонарей и встречных фар.

Минут через двадцать они проехали Кудринскую площадь и Борис начал объяснять водителю особенности проезда в Малый Патриарший. Когда по радио объявляли полночь, машина затормозила и остановилась возле подъезда.

-- Сколько нащёлкало? -- поинтересовался Борис у кавказца.

-- Пять тыщ.

-- Нет проблем. Посиди, я вернусь и принесу. Пошли, Маш!

-- Куда это пошли? Пусть один остаётся, а другой пусть деньги несёт! У меня работа, чтоб караулить вас тут...

-- Я посижу здесь, за меня не бойся, поднимись за деньгами, -- сказала Маша.

-- Ещё чего... Я тебя тут одну не хочу оставлять. В заложниках останусь я сам! Деньги, Маш, в твоей комнате, где обычно -- помнишь?

-- В старом немце?

-- Ну да, под крышкой должны лежать.

"Немцем" они называли между собой антиквартный бехштейновский рояль. Мария выпорхнула из машины, без запинки набрала квартирный код на стальной двери подъезда и, радостно поздоровавшись с засыпающим консьержем, вскоре была у знакомого порога. Ключ, однако, упорно не проворачивался в нужном направлении: пытаясь разобраться с причиной, она обнаружила небольшой зазор в месте примыкания, толкнула дверь, оказавшуюся открытой, и с изумлением остановилась посреди ярко освещённой прихожей.

Марию поразили не столько незапертая дверь и очевидное присутствие в квартире посторонних -- к Борису, бывало, часто захаживали и засиживались до утра какие-то его приятели, -- сколько доносившиеся из-за портьеры, прикрывавшей проход в её комнату, негромкие звуки фортепьянной игры. Звучало что-то из сюит Баха. Войдя в комнату, где под потолком в старинной бронзовой люстре ярко пылали все рожки, она увидела за роялем тёмноволосого худощавого молодого человека в чёрном концертном костюме в тонкую серебристую полоску и при галстуке вишнёвого цвета. Молодой человек, заметив вошедшую в комнату Марию, неожиданно резко взглянул на неё, и, не доиграв аккорда, поднялся из-за инструмента.

Едва переведя дыхание, Мария выпалила:

-- Извините, Боря меня о вас не предупредил. Мне нужно кое-то посмотреть... под крышкой рояля.

-- Конечно, давайте я вам помогу! -- незнакомец быстро переместился и помог приподнять тяжёлую крышку.

-- Нет. И здесь ничего нет, старый "немец" подвёл, -- растягивая слова, задумчиво произнесла Мария. -- Простите. Вы не выручите пятью тысячами рублей? Там внизу такси ждёт, мне надо заплатить.

-- Хорошо, -- пожал плечами незнакомый молодой человек. -- Меня зовут Алексей. А как зовут вас?

-- Мария.

-- Очень приятно. Я не нахожу у себя пять тысяч, поэтому возьмите вот это -- здесь двести долларов. Это даже должно быть немного больше. Возьмите на всякий случай ещё одну бумажку-- пусть будет триста.

-- Огромное вам спасибо, Алексей! Я тотчас же вернусь!

Из трёх бумажек, переданных водителю Борисом, кавказец принял в оплату за поездку только две и вернул третью вместе со сдачей в тысячу рублей. Мария ничего не сообщила брату о присутствии в квартире постороннего, поэтому на лице Бориса нетрудно было заметить недоумение -- он не мог припомнить, чтобы прятал в рояль доллары, и тем более не факт, что там под крышкой вообще могли оставаться какие-то деньги. Возможно, что все свои наличные деньги он бросил в машине в гараже под "Ритцем", а квартира была в этом смысле пустой. Так что находка сестрой трёхсот долларов -- чем не чудо?

Однако, стоя в ярко освещённом холле в ожидании лифта, Борис с удивлением обнаружил, вертя в пальцах стодолларовую купюру, что она имеет заметные отличия как от современных банкнот, так и от банкнот предыдущей серии, ходивших по миру в девяностые годы.

"Странно. Очень странно, -- подумал он, пристально всматриваясь в знакомые изображения и детали. -- Цвет какой-то серый. Более блёклые буквы. На щеке у президента Франклина вроде как нет бородавки... Кажется, имеются лишние надписи, они точно есть, только я не могут сказать, где именно. Надо бы сравнить... А вот это -- что это такое? Ну да! Вот это фокус!"

-- Смотри-ка, Маш! -- и он протянул банкноту сестре. -- "Series of 1934". Откуда ты такой раритет нашла?

-- Ниоткуда. Ты ведь денег, где положено, не оставил. Зато Алексей, твой приятель, одолжил.

-- Какой ещё приятель?

-- Какой-какой... Ты думаешь, я всех знаю, кто к тебе приходит? Молод и красив, как лорд Галифакс. И, кстати, очень недурно на фоно играет. Не хуже тебя. А может быть -- даже лучше.

-- Да, да, припоминаю... Я же ждал Смирнова и Гутмана, поэтому дверь оставил открытой. Только с чего это они на ночь глядя припёрлись? И даже не позвонили?

Тут приехал лифт, и спустя менее чем минуту Борис с сестрой уже входили в свою квартиру.

К удивлению Марии, теперь гостей было двое. Рядом с приветливым тёмноволосым молодым человеком в прихожей стоял столь же изысканно одетый господин чуть ниже ростом, с круглым и немного напряжённым лицом.

-- Я уже успел представиться, -- начал знакомство тёмноволосый. -- Меня зовут Алексей. А это -- мой товарищ и коллега, Василий Петрович.

-- Борис. Я -- Борис. А это Мария, моя сестра... А вы, выходит, будете с "Мосфильма"? От Гутмана, наверное? Насчёт моего сценария?

-- И да, и нет, -- ответил круглолицый. -- У моего друга имеются кое-какие соображения, которые ему хотелось бы с вами обсудить.

-- О чём речь? Сейчас же и обсудим, -- с этими словами Борис помог сестре снять шубу, водрузил её на плечики и широким жестом пригасил всех переместиться из прихожей вглубь квартиры. -- С извинениями за простоту и неподготовленность прошу пройти и разместиться на кухне! Чувствуйте себя, как дома!

Войдя на кухню сам, Борис с ужасом обнаружил, что холодильник пуст, а все купленные в пятницу припасы давно и безнадёжно съедены. Зато на дверце холодильника гордо красовалась початая водочная бутылка -- та самая пятая, за которой, как теперь выяснялось, он не напрасно возвращался от кассы в торговый зал.

-- Пусто. Какая досада! -- театрально развёл руками Борис. -- Я сейчас сбегаю в круглосуточный подвальчик, тут рядом. Подождём пять минут?

-- Спасибо, -- сказал в ответ круглолицый незнакомец, представленный Василием Петровичем, -- мы не с пустыми руками. Ваши пять минут -- наши пять секунд, не так ли, Алексей Николаевич?

С этими словами он прошёл в прихожую, откуда принёс саквояж, из которого извлёк круглую буханку ржаного хлеба с ароматной твёрдой коркой, несколько упаковок с нарезками колбасы, сёмги и осетрины, кирпичик голландского сыра и пачку сливочного масла.

Борис с Марией с восторгом глядели на выложенные на стол яства, поскольку один не ел с воскресенья, вторая -- не вкушала битый день с самого утра. Мария сбегала куда-то за четырьмя хрустальными рюмочками, в них налили водки, и задорно чокнувшись, все выпили первый тост за столь нечаянную встречу.