Черные Земли - Селия Фридман

Преисполненный решимостью, которая не оставляла места для страха (по крайней мере, в данный момент), Дэмьен впился и впилился волей в живое дерево. Шок соприкосновения оказался практически невыносимым, и ему потребовались все мужество и вся сила духа, чтобы не отпрянуть, - даже если, всего лишь отпрянув, он смог бы спастись. Если ранее одно из таких деревьев атаковало его, то теперь он сам пошел в контратаку, сотрясаясь всем телом и всей душой в попытке взять верх. Дерево впитывало его в себя, втягивало его в свою глубь, к источнику внутренней мощи, и в процессе этого единоборства он ощущал, как потянулись навстречу ему белые корешки, тонкие как волос, а пористый камень, под которым они росли, едва ли мог послужить для них непреодолимым препятствием, - тонкие белые пальцы самой погибели уже зашевелились у него под ногами. Колоссальных усилий стоило не думать об этом, не предпринимать никаких мер предосторожности, - но, отпрянув сейчас от дерева, он окончательно и бесповоротно проиграл бы - и мог бы с таким же успехом предать себя и своих спутниц во власть обсидианово-черных хищников. И осознание этого придавало ему дополнительную силу и столь нужную храбрость.

Он овладевал тканью дерева, подчиняя себе одну растительную клетку вслед за другой. Он заставлял свою волю внедряться в каждый слой дерева, как это происходило бы в ходе Исцеления. Только на этот раз он стремился не Исцелить дерево, а Умертвить, он не сшивал клетки воедино, а, напротив, разрывал их - и их сами, и те структуры, в которые они входили. Это было самое настоящее анти-Исцеление, Исцеление наоборот, - и такой акт показался бы ему отвратительным, не иди речь, как в данном случае, о жизни и смерти. И дерево начало поддаваться. Клетки умирали одна за другой под его напором. Их стенки трескались, а содержимое перетекало из одной клетки в другую и ослабляло структуру в целом. Дюйм за дюймом прорубался Дэмьен сквозь ствол белого дерева, клетку за клеткой...

И вот дело было сделано. Он отпрянул, выбившись из сил и судорожно восстанавливая дыхание, потом полюбовался на дело рук своих. С внешней стороны ствола ущерб был почти незаметен, но колдовскими чувствами он видел круговой срез живой древесины, воспринимал след, подобный ране, нанесенной мечом. И этого было вполне достаточно. Если только ему хватит сил повалить дерево - и повалить его в нужную сторону...

- Они идут, - предостерегла спутников Хессет.

Дэмьен не стал оглядываться. Он просто не смог себе этого позволить. Если ему не удастся повалить дерево - и повалить его как надо - к тому моменту, когда стая пойдет в атаку, им всем конец, поэтому нельзя было тратить ни секунды даже на простой взгляд через плечо. Он подошел к дереву с севера, собрал все свои силы, - не в том традиционном стиле, как его учили это делать, но как поступал Таррант, используя грубую силу потоков Фэа для того, чтобы расщепить дерево, - и навалился, надавил, обрушился на него всею земною Фэа, заставляя дерево упасть так, чтобы оно надежно перекрыло пропасть; а надо было еще использовать силу Фэа для того, чтобы дерево не треснуло, не рассыпалось в труху, не промахнулось мимо противоположного края пропасти. Тело священника, пропуская через себя потоки Фэа и направляя ее волевым напором, неистово сотрясалось. И вот дерево начало заваливаться. Сначала медленно, словно ему хотелось во что бы то ни стало устоять. Потом ровно, не без изящества, его верхние ветки описали по воздуху правильную дугу, прежде чем глухо шлепнуться наземь. Следя за его падением, Дэмьен подметил, что сам невольно молится, понимая, что стоит хотя бы одному из многочисленных и разнонаправленных Творений сорваться, как прахом пойдут и все остальные.

Дерево рухнуло со страшным треском, земля вокруг заходила ходуном. Дэмьен почувствовал, как сила этого столкновения отозвалась в стволе, как он едва не распался на части. И все же дерево не раскололось. Слава тебе Господи, не раскололось. Дрогнув разок-другой, оно застыло на земле. Получился практически идеальный мост над пропастью.

Он посмотрел через плечо на Хессет - и заметил какое-то движение на заднем плане, блеск зубов цвета слоновой кости и обсидианово-черной чешуи.

- Пошла! - крикнул он. - И возьми девочку! - Он увидел, что ракханка разулась, чтобы помогать себе на переправе когтями ног. - Пошла!

- А сам?..

Он посмотрел на узкий мостик и затрепетал от страха. Слишком узкий, слишком непрочный - по крайней мере, для него.

- Если он и сломается, то только под моей тяжестью. Сначала вы, потом я. - Хессет замерла в нерешительности, и Дэмьен заорал во все горло: Вперед!

И она подхватила девочку и подбежала к краю пропасти. Здесь взяла девочку на руки и пошла вперед по поваленному стволу. На мгновение Дэмьен обмер, следя за ними, а затем, невольно залюбовавшись безупречным равновесием ракханки и мощью длинных крепких когтей, и понял, что она справится. Ракхи словно нарочно созданы для таких приключений.

"В отличие от людей", - мрачно подумал он.

Вновь оглянувшись - и убедившись, что преследователи уже практически настигли его, - он и сам рванулся к самодельному мосту. Хищные твари были уже совсем рядом, он слышал шорох, с которым их когти цеплялись за твердую землю, слышал их вой голода и торжества, пока они преодолевали последние ярды, отделяющие их от живой добычи. И вот он уже запрыгнул на мостик и зашагал над зияющей бездной, пытаясь не смотреть ни назад, ни вниз, а главное, стараясь не думать о том, что ствол может в любое мгновение подломиться у него под ногами и сам он тогда рухнет в бездонное и изголодавшееся жерло... Дерево трещало у него под ногами, а позади, на том краю ущелья, уже толпились обсидианово-черные звери, - и тут Дэмьен со внезапным ужасом осознал, что когти предоставляют страшилищам по сравнению с ним колоссальное преимущество, что они смогут перебраться по мосту с такою же легкостью, как Хессет, тогда как ему самому с превеликим трудом дается каждый дюйм. "Не думай об этом. Не думай!" Он почувствовал, как рука машинально потянулась к мечу, и отдернул ее - чтобы сохранить равновесие, требовались обе руки. Шаг за шагом - быстро и вместе с тем предельно осторожно. Где-то посредине ствола торчал массивный сук - и Дэмьену пришлось посмотреть вниз, чтобы невзначай не наступить на него (ведь это было бы чревато падением). Белое дерево трещало у него под ногами, казалось, он уже чувствует жаркое дыхание зверей себе в затылок. Инстинкты взывали, требуя, чтобы он обнажил меч или хотя бы нож, все, что угодно, - однако он понимал, что, если звери нападут на него на самодельном мосту, шансов спастись просто-напросто не будет, с мечом или без меча, поэтому он тратил всю энергию на то, чтобы идти как можно быстрее и вместе с тем как можно осторожней, отчаянно надеясь на то, что и тонкий конец ствола выдержит тяжесть его тела...