Планета в подарок - Джон Уиндэм

Таким образом, работы А. Б. Кристановича вот уже в который раз демонстрируют всему миру, что прогрессу советской науки» невозможно помешать…»

— Доброе утро, констебль.

— Доброе утро, сэр. У вас все в порядке?

— Я немного перебрал, констебль. Не обращайте внимания. Прекрасно себя чувствую и все соображаю. Просто перебрал немного.

— Вам бы лучше пойти домой, сэр.

— А я как раз туда и направляюсь, констебль. Живу совсем рядом. Просто потрясающе… потрясающе.

— Рад это слышать, сэр. И тем не менее на вашем месте я бы…

— Вы же не знаете, почему я надрался, правда же? Хотите, скажу? Эта особа с ее анти… анти… ну, анти — что — то…

— Антигерон, сэр?

— Вот именно. Антигерон. Видите ли, меня интересует стасис… статистика. Я этим занимаюсь. Как только эта анти… антиштука станет широко применяться… нам всем грозит голод. Меньше, чем двадцать лет… Все будут голодать. Очень печально. Поэтому я пошел и напился. Просто потрясающе, ужасно.

— Знаете, сэр, придется нам проследить за тем, чтобы антитерон не получил широкого распространения, вы со мной согласны?

— Не поможет, констебль. Воля к жизни сильнее всего на свете. Мы не сумеем их остановить. Воля индивидуума к жизни является частью его жизненной силы. Все дело в балансе. Когда слишком много жизненной силы, она сама себя уничтожает. Вам когда-нибудь приходило это в голову, констебль?

— Да не очень, сэр. Слушайте, может, вам все-таки стоит отправиться домой? Знаете, уже сильно за полночь.

— Ладно, констебль. Иду. Я просто хотел с вами поделиться, и только. Двадцать лет — и все начнут голодать. Очень серьезное положение дел. Не забудьте, я вас предупредил.

— Запомню, сэр. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, констебль.

Глава 13

— Вы где? — спросила леди Тьюли.

— Здесь. Заходите, Дженет, — донесся голос Дианы.

Дженет Тьюли подошла к окну:

— Ой, Диана, какой прелестный сад, и прямо тут. Кто бы мог подумать?

— Я люблю мой садик, — сказала Диана, выпрямляясь и снимая перчатки. — Хорошо, что вы смогли до меня добраться.

— Дорогая, без вашего специального разрешения меня бы и на километр к вам не подпустили. Такое впечатление, что вас тут охраняет целый полк швейцаров.

— К сожалению, это совершенно необходимо, — объяснила Диана. — Мне пришлось потихоньку забраться в грузовик, чтобы попасть на ту передачу, в понедельник, и послать в своей машине к парадному входу в дом другую девушку, чтобы иметь возможность спокойно сюда вернуться. С тех пор я нахожусь в заточении. Заходите, садитесь. Вы мне расскажете, что происходит в мире, а я угощу вас кофе.

— Я к вам совсем ненадолго. У меня куча дел.

— Все в порядке?

— Вас интересует Лига? Да. Лидия Вашингтон избрана председателем. Она очень подходит для этой роли, потому что готова положить все силы ради нашего дела, а еще — никого и ничего не боится. Она уже создала надежное ядро — Совет — и получает от всего этого колоссальное удовольствие.

— Глядя на вас, можно сказать, что и вы тоже, Дженет.

— О да. Только вот спать совершенно некогда. Впрочем, неважно, потом наверстаю. Диана, дорогая, я снимаю перед вами шляпу. Мы тут взяли и внимательно на себя посмотрели — мы ведь и в самом деле жены или дочери половины Больших Людей. Нашими мужьями являются четыре министра, входящие в состав кабинета, еще три министра, два епископа, три графа, пять виконтов, дюжина глав больших компаний, около полудюжины банкиров, двадцать три члена правительства, восемь представителей оппозиции и многие другие. Кроме того, мы тесно связаны с массой влиятельных людей. Так что вряд ли есть что-нибудь, чего мы не знаем или не можем узнать.

— Это как раз то, что мне нужно. За последние три дня я практически ничего не узнала, кроме того, что печатается в газетах и что мне сказали на «Би — би — си». Ну, и кое — какую информацию мне сообщила Сара, которая возглавляет оборону в офисе Насколько я понимаю, главные проблемы возникли из-за «рампетера»?

— Да, там была такая чудесная драчка. В понедельник они узнали, что с партийной точки зрения поставили не на ту лошадку, и бедняге редактору пришлось ох как несладко А на следующий день они напечатали оппозиционную статью Эксплуатация рабочих. Перспектива провести три срока жизни у станка. Неизбежный рост безработицы, невозможность выплаты нормальных пенсий, даже если возраст выхода на пенсию будет изменен на сто лет. Никаких возможностей продвижения по службе. Преимущества богатым Преимущества интеллектуалам. Преимущества всем высшим административным и управляющим структурам. Посягательство на монархию (впрочем, это была уж совсем идиотская идея, и они от нее быстро отказались) Молодые лишаются перспективы. Рост цен из-за повышения численности населения. Проблемы в системе здравоохранения — опять же из-за изменения численности… Ну и тому подобное. Призыв ко всем союзам объединиться и заявить единогласный мощный протест. Намеки на всеобшую забастовку до тех пор, пока использование антигерона не будет признано противозаконным.

По дороге сюда я проходила мимо какой-то стены, по-моему, в Нотинг — Хилле[10]. На ней красовалась надпись:

«ЗАПРЕТИТЬ АНТИ — Г! ВСЕ НА ДЕМОНСТРАЦИЮ!

ТРАФАЛЬГАРСКАЯ ПЛОЩАДЬ, ВОСКРЕСЕНЬЕ».

За них многие проголосуют, можете не сомневаться. Вам же известно, как ловко они умеют манипулировать цифрами. Кроме того, никому не нравится, когда угрожают или бойкотируют. Никакого тайного голосования; предки, участники чартистского движения, проливали за это кровь, но они… Да и вообще, голосование все равно не будет иметь никакого значения. Жены против запрещения антигерона, что бы они там ни говорили своим мужьям. Во — первых, было неуместное выступление в адрес королевы; вовторых, им не очень нравится мысль, что мужья станут голосовать за более короткую жизнь для них.

— А церковь? Я слышала в субботу проповедь…

— Беспокоиться не о чем. Тот проповедник струхнул и его понесло не в ту сторону. Кентерберийский епископ — профессионал. В Йорке церковь возглавляет опытный профессионал. В Уэльсе и Бате тоже, по правде говоря, они все в той или иной степени профессионалы, хотя Ньюкасл и Ландафф вызывают некоторые опасения. Но ведь выступать против антигерона и лишать человека возможности жить дольше — все равно что санкционировать самоубийство, не так ли? Существуют какие-то небольшие секты, которые утверждают, что следуют, как они сами это называют, принципиальной линии. Похоже, Рим все еще не знает, как ко всему этому относиться, — тут, по вполне очевидным причинам, наши связи не отличаются надежностью и прочностью.