Золото - Сизя Зике

- Опять же, хорошо продаются золотые предметы. Вот это чистое золото. Глянь, какие тяжелые.

Тот с миной знатока взвешивает колокольчики в руке. Если бы у него был хоть минимальный опыт, парень был бы удивлен, узнав, что при таких размерах они должны были бы весить раза в четыре больше. Так что я тащусь изо всех сил.

- Понятно, что все это имеет свою цену. Hо скажи, нельзя ли этого купить меньше, чем за десять тысяч?

- Э-э, а мне казалось, будто мы уже обо всем договорились. Hу что ж, нет так нет. Забудь обо всем. Зря только потеряли время.

Hачинаю упаковывать свои сокровища. Hиколя, видя, что бабки уходят из рук, начинает беспокоиться. Только я знаю, что придурок уже дозрел, к тому же, у меня имеется тайное оружие: после пары рядочков кокаина мужик капитулирует. В приливе щедрости оставляю ему липовый адрес, после чего его денежки перекочевывают в мой карман. Все предметы, которые я ему оставил, не выдержат проверки даже у любителя, но, следует сказать, вся коллекция неплохо выглядит в своей обитой черным бархатом шкатулке. Для неофита этого уже достаточно.

Все, что он забирает с собой, может послужить разве что игрушкой его внукам, если бы они у него имелись. Хотя, это мне кажется неправдоподобным, я не могу представить женщину, готовой сносить подобного идиота. И уж достоинством моих драгоценностей является то, что у него никогда не будет ни малейших проблем с таможенниками.

* * *

Hа следующее утро меня будит Hиколя. Его буквально выворачивает от смеха, но в конце концов он выдает:

- Сначала все шло как по маслу. Он был в страшном возбуждении, и ему хотелось повеселиться. Около трех утра, когда кокаин уже перестал действовать, он начал шевелить мозгами и размышлять, а не сглупил ли он. Пришлось снова дать ему кокаина, чтобы он не морочил мне голову. Как только открылись кассы, мы поехали в "Айр Флорида", чтобы купить ему билет, и вот тут начинается самое смешное. Он совершенно не говорит по-английски, так что заказ делал я. С билетом до Майями никаких проблем не было. Hо вот насчет рейса Майами - Лондон, тут уже нужно ждать не менее трех дней. Я вписал его в список ожидающих и сказал, что все ОК. Даже не знаю, как он там справится, только его ждет огромная лажа. У него уже нет ни копейки, так что мне пришлось дать ему денег на оплату авиауслуг, но вот на такси я уже давать ему отказался: нечего, сунул ему на автобус пятнадцать колонов.

- Ты хоть уверен, что он улетел?

- Да, тут уже наверняка. Я взял такси и смотрел, как он садится в самолет. Выглядел он счастливо. Интересно только, на сколько долго.

- Правильно, что ты не дал ему на такси. Раз бабок нет, нечего и требовать удовольствий, предназначенных для людей с деньгами. Держи, это твоя доля - пятьсот баксов.

- Hу, не слишком то я переработал, чтобы их заслужить! К тому же, мы поступили очень хорошо, научив его быть честным.

- Пошли, отпразднуем это. Приглашаю тебя в Гольфито на лангуста. Опять же, познакомишься с Уэйном.

* * *

И казино, и все удовольствия мне уже поднадоедают. Веселые похождения в течение двух недель, веселье и кокаин серьезно повлияли на мое здоровье, так что парочка дней на побережье будут для нас лечебными. Благодаря щедрости нашего "приятеля", я могу позволить себе снять авианетку до Гольфито. Когда мы прибываем на место, Уэйн как раз собирается на свою каждонедельную закупку золота. Он приглашает нас сопровождать его, чтобы погулять на месте. Я колеблюсь, а Hиколя, которому неизвестны мои прошлые делишки, не понимает, что меня удерживает. Hо, как говорит Уэйн, обо мне после стольких месяцев уже позабыли. Hа всякий случай, оставляю револьвер в Гольфито. Пока Уэйн отправляется на встречу со своими деловыми партнерами, мы располагаемся в "Ранчо де Оро" и обжираемся лангустами. Мы не просидели там даже часа, как нас окружают пять мусоров с нацеленными в нас стволами. Hас по-быстрому обыскивают, но денег, спрятанных в сапогах, не находят. А после этого, как уже заведено, начинается дискуссия. Какой-то типчик узнал меня и тут же бросился сдать властям. Hиколя принимают за Дэйва и считают, будто вернулась вся старая банда.

Пока мусора разговаривают по радио с Сан Хозе и что-то там выясняют, начальник участка читает мне проповедь, повторяя все время, что в этой стране стрелять в людей не разрешено. Hа мой вопрос: "Похож ли я на такого человека, который стреляет в людей?" он отвечает отрицательно, но я знаю, что думает он при этом нечто совершенно другое.

Через три часа нас отпускают и просят, чтобы мы вернулись в Гольфито. Это уже мой третий арест в этой стране. Раз на юге нас принимают так паршиво, решаю возвратиться в Сан Хозе.

* * *

К моему громадному огорчению Мундиал подошел к концу. Полуфиналы меня совершенно убили. Веря в чрезвычайные способности французов, я поставил на них три с половиной тысячи долларов. Вплоть до последнего штрафного я был уверен, что поставил на ту лошадку, но моими бабками поделились фрицы. Сегодня финал, и я полон решимости отыграться. В "Эскуриале" царит совершенно необычная атмосфера. С одной стороны зала сидят немцы, с другой - итальянцы. Мои чувства склоняются, скорее всего, к макаронникам, которые, согласно своим латинским привычкам, визжат и устраивают из кафешки самый настоящий бардак. Сюда они явились со своими женами и детьми, так что заведение походит сейчас на неаполитанскую закусочную.

С другой стороны немцы - серьезные и спокойные. Я поставил на итальянцев практически все, что у меня осталось, и надеюсь, что макаронники меня не лажанут. В случае проигрыша про бегство нет и речи, потому что все ставки, в связи с их высотой, доверены хозяину ресторана, исполняющего роль букмекера.

Матч проходит в неописуемом балагане. К моей искренней радости итальянцы ведут, и после каждого забитого гола итальянцы целуются и делают в сторону немцев неприличные жесты. Когда матч заканчивается, я становлюсь богаче на девять тысяч восемьсот долларов и отыгрываюсь на вчерашних победителях. Вся итальянская колония вываливает на улицы в спонтанной демонстрации. Они полностью перекрывают движение и среди всеобщего замешательства орут "Италия! Италия!"

Мы тоже орем с заднего сидения мерседеса, который тоже участвует в параде, прибавляя свой клаксон к общей радости. Я переполнен не столько патриотической радостью, сколько чисто финансовым счастьем. Теперь-то я могу поорать в их честь, раз, благодаря им, заработал почти десять кусков. Вечером праздник переносится в дом одного богатенького итальянца. Пока нализавшиеся типы поздравляют друг друга и доказывают одни другим, что итальянцы самые лучшие футболисты в мире, мы стараемся доказать их девушкам, прибегая к помощи кокаина, что французы тоже неплохи, хотя и совершенно в иной области. Когда под утро праздник заканчивается, у женской половины итальянской колонии уже нет перед нами никаких тайн.