Звезды без пощады - Александр Маслов

— Их тоже поднимут. Наша задача искать, а не считаться как дети малые. Тьфу, блин, честное слово, — хрипло произнес кто-то. В световом пятне проявилась тень с автоматом наперевес.

— Искать… А чего искать? Здесь бесполезно. Говорю, они появляются не отсюда. А там где сортиры — там проходы шире. Здесь такая дура не развернется. Реально мысли, а?

— Боитесь, Ира? — Красина услышала шепот стоявшего рядом Ильина.

Дурачок, нашел время для разговоров! Вместо ответа, она мотнула головой. Хотя, что там видно в густом синем мраке.

— А вы рядом со мной не бойтесь, — продолжил он уже ей на ухо.

Ира почувствовала, как рука солдата неуверенно и трепетно обняла ее немного выше бедер. Красина едва не пискнула от неожиданности. Господи, рядом уроды-прислужники Гудвеса, вдобавок ладонь этого мальчишки чуть ли не на заднице! И не возмутишься, не дернешься так, чтобы глупые мысли из его головы вытряхнуть.

— Руку убери, — как можно тише прошипела Красина.

Человек, остановившийся в развилке, направил свет фонаря в проход, где затаились беглецы. Размазанное пятно прошлось по стене, прыгнуло по брошенным сумкам, ногам Хитровой и Лугина. Ушло к потолку. И снова резко как вспышка упало на брошенный в проходе скарб.

— Если что, я за вас заступлюсь, — шепнул так некстати Артем.

Ирине показалось, губы мальчишки схватили прядь ее волос. Дыхание у солдата несвежее; конечно, не у всех есть зубная паста. Его рука прижала Ирину крепче. Палец будто случайно скользнул под резинку куртки. Одуреть! Интересно, если ему дать волю, до чего отважится дальше?

— Там глушняк, — раздался голос с развилки. — Идем туда — нет?

— Гребем к парашам, — хрипло ответил человек с автоматом.

Шаги удалялись невыносимо долго, а сердце Красиной билось чаще и чаще, словно с запозданием пережевывая жесткие кусочки испуга и нагловатое, а в чем-то забавное проявление солдатской страсти. Сказать ему, этому не по годам прыткому Артехе, что полагается в таких случаях? Так нельзя подставлять — рядом майор. Ира накрыла его разгоряченную ладонь своей и осторожно убрала с талии.

Гармаш включил фонарь, прошелся лучом по оставленному на полу багажу, по лицам товарищей, словно убеждаясь: за время потемок без потерь.

— Далеко еще? — спросил он Ракитина, задержав на том желтое пятно.

— За вторым поворотом сразу, — отозвался боец, поднимая сумки.

Красина шумно выдохнула и прислонилась к стене.

— Ирусь, ты чего? — Светка, озаботившись, подскочила к ней.

— Ничего, — опустив голову, Ирина мотнула подбородком. — Просто так, — добавила она, убирая волосы с лица.

Взяла нехотя две сумки — огромную и тяжелую все-таки нес Серенький Волк — и тоже притворилась бодрой, готовой в путь хоть на другой край преисподней.

Добраться до дыры оказалось труднее, чем выходило то с бравых слов солдат. На высоту метра в три вело несколько покатых уступов, и если без багажа, хватаясь за неровности пенолита, то оно, конечно, и несложно. А вот с тяжелыми сумярами попробуй, вскарабкайся: цепляться разве что зубами и равновесие держать, когда вниз с каждой стороны тянет килограмм 15–20, а спиной еще рюкзак, не очень здорово. Первым к основанию тайного хода поднялся Гармаш с небольшим саквояжем Елены Владимировны. Лугин с помощью расположившихся по уступам Ильина и Ракитина, подавал ему самые тяжелые и объемистые сумки. Справились довольно быстро, отдышались, помогли подняться профессору, дамам. Только Хитрова залетела наверх сама со стремительность рыжей белки. Так, что мичман поначалу опешил и вынуждено выразил восхищение:

— Эх, ты Лисичкина! Удивляешь. Альпинизмом что ли страдала?

— Нет, художественной гимнастикой. КМС, между прочим, — Светка позволила ему подхватить себя за локоть у самого входа в тоннель. Задержалась, красуясь перед моряком, и смело стрельнула глазками. Уж она знала: от таких взглядов не у каждого потом ровное дыхание.

Переход не был длинным, но в узком пространстве да еще с низким сводом попробуй, разбегись с багажом. Иногда приходилось протискиваться между близких стенок, иногда ползти едва не на четвереньках, пыхтя и волоча за собой поклажу. Но выбрались, чуть вспотев от напряжения, хватая ртами холодный воздух неизведанной пещеры. Здесь, как обещал Игорь Ракитин, начинались биотроны. Несколько световых пятен оранжевого и зеленоватого оттенка разгоняли мрак. По пышному, длинноволокнистому мху торчали стекловидные кукурузины. На другом простенке тоже проступала растительность: вроде грибы, приплюснутые шарики, губчатые выросты — всякая дрянь. Припахивало гнилью и валерьяной, натуральной земной валерьяной, на которую ведутся коты. Странно, блин, такой специфический дух в чужих чертогах? Невдалеке журчала вода.

— Слышь, Юр, — остановил Лугин Гармаша. — Нам бы туда в наглую соваться не надо. Разведку все-таки не делали. Лучше тормознем все здесь минут на десять. Я пойду, погляжу, что к чему.

Мичман ожидал возражений, но майор сказал:

— Разумно. Вместе сходим. Но здесь остальным стоять тоже неудобно. До того темного грота доведем.

Так и решили. Подняли вещи, пошли: на этот раз Лугин со Славиком Рудневым впереди, за ними Владимир Ефимович с дочкой и Гармаш. Остальные на пять-семь шагов сзади. Только до грота не дошли.

— Эй, сука лысая, ренцели на пол и замри! — раздался из темноты недобрый басок.

Обращались к Рудневу или к нему самому — мичман не разобрал.

Тишину оборвал ружейный выстрел.

10

Пуля увязла между растений-пузырей, сорвав кусок волокнистого покрытия.

Пальнули из грота. Лугин видел жирную малиновую струйку пороховых газов из темноты. Расстояние шагов шестьдесят: с такого даже дурак может вести прицельную стрельбу. И что им нужно? Хотят обозначить, мол, здесь пограничная зона между Нововладимирском да еще каким-то пещерным полисом? Хорошо если именно так. Выслушают причину переселения, вникнут, глядишь, примут и окажутся благодушней Перцовой шайки. Одно настораживало… Сергей не сразу понял что именно. Что его так сразу зацепило, растревожило во фразе, брошенной перед выстрелом. Потом только просек: крайне не понравилось слово. «Ранцели» — чисто бандюганский жаргон. С Мурманска помнит — сиделые так говорят. Вот тебе и новый счастливый мир в отдельно взятой пещере!

Сергей, обернувшись еще в первый миг, успел заметить, Гармаш кинулся за угол, пряча Лену. Лисичкина с Ириной должны скрываться напротив, и Артеха с Ракитым куда-то смылись, побросав сумки. По существу на линии огня стоял только сам Лугин. За ним Слава Руднев и замешкавшийся профессор, вертевший в непонимании головой. Имелся, конечно, вариант, резко наземь и кувырком к ближайшему укрытию. Оттуда уже вести переговоры, выяснять, что за стрельба и почем проблемы. Так бы и сделал, но не подставлять же солдата с Владимиром Ефимовичем — они-то кувырком не догадаются и не сумеют, а если тупо побегут назад, поймают по пуле, как пить дать.