Сила одиночки - Херберт

— Мишель, девочка моя, это мне с тобой несказанно повезло! — задерживаю её безупречную ладонь и нежно целую.

Наперекор крайне недружелюбному космосу за бортом и прочим говёным обстоятельствам, наша романтическая идиллия развивается полным ходом.

— Значит нам обоим повезло, — она счастливо улыбается, а затем, после небольшой паузы, крайне задумчивым голосом, задаётся философским вопросом. — А разве такое бывает? В литературе ни разу подобного не встречала.

— Да что могут знать современные писаки о настоящей жизни?! — возмущённо вскрикиваю, совершенно не в силах сдерживаться, ибо накипело.

Столь неожиданный эмоциональный всплеск вызывает у Мишель неподдельный интерес:

— Хм… Звучит как что-то личное…

— Конечно личное! — а я и не думаю отпираться. — Сколько себя помню — я всегда читал. Особенно нравилась научная фантастика. Но вся классика давно выучена наизусть, а из новых авторов нет ни одного заслуживающего хотя бы мимолётного упоминания! Никто не делает даже малейших попыток напрячься: информацию поискать для достоверности, над уникальными характерами поработать, сюжет оригинальный придумать, банально вычитать текст! Зачем? Ведь и так купят! Да и нынешнее поколение читателей им под стать — вместо того, чтобы требовать высокую кухню, довольствуются лапшой быстрого приготовления. Образно.

— Если не забыл, мой дед — писатель, и со всей ответственностью заявляю, если ты ничего не имеешь против эротики как жанра, его творчество однозначно придётся тебе по вкусу, — успокаивает супруга, не вдаваясь в расспросы. — В его книгах и с логикой всё в порядке, и с эмоциями, и с детализаций. Человек явно понимал, о чём писал.

— А у него там что, полноценные эротические романы вроде «Эммануэль»? — деликатно интересуюсь, боясь обидеть жену своим равнодушием. Если честно, все эти высосанные из пальца томления души и прочие слабоумные слюни до пола я давно перерос, в жизни всё гораздо интереснее, ведь тут ты сам себе автор.

— Ни в коем случае! — протестующе вскрикивает Мишель. — Обычные книги. Просто дед гениально додумался использовать эту стыдливо замалчиваемую область человеческой культуры как ещё один способ раскрытия характера героя. Ну и сюжет при этом нехило так двигается. — Глубокомысленно усмехнувшись, добавляет. — Между прочим, нисколько не удивлюсь, если однажды выяснится, что на самом деле всё там изложенное — это не художественная выдумка, а самые настоящие мемуары. Его с бабушкой Олей похождения, эротические и не только.

Изрядно смущаюсь от столь деликатной информации.

— Опять ты наговариваешь на своих милых пожилых родственников!

— Ха! Слышал бы ты, что эти старперцы порой несли за обеденным столом! Хотелось от стыда сквозь землю провалиться! — фыркает она в ответ.

— У вас были приняты семейные обеды?

— Ага… — от нахлынувших приятных воспоминаний черты лица Мишель неуловимо смягчаются. — Когда ребёнком была, меня эти посиделки раздражали, а как уехала из дома, именно этих встреч и задушевных разговоров стало больше всего не хватать. Всё бы отдала, лишь бы снова оказаться за столом со своей семьёй… — И добавляет совсем тихим голосом. — Но, как уже говорила, своё желание я потратила…

— А что такого ужасного они могли произнести вслух? — в который раз не получается обуздать любопытство. Ведь словосочетание «эротические похождения» моя психика не способна проигнорировать при всём желании. Да и новым шансом узнать свою жену ещё лучше, я тоже не намерен пренебрегать.

— Да что угодно! — она всплёскивает руками. — У нас дома вообще не существует табуированных тем! Можно спросить вообще о чём угодно и получить честный, компетентный и очень уважительный ответ.

— Чертовски завидую тебе…

Непроизвольно мрачнею, вспоминая детство и юность. В силу травмирующего жизненного опыта я даже абстрактно не могу вообразить подобную степень понимания и поддержки между ребёнком и родителями.

Когда мне было примерно девять лет, я услышал на улице новое непонятное слово: «оргазм» и, как любой нормальный ребёнок, обратился к маме за разъяснениями. Боже, что тут началось! Она покраснела как помидор, давай нервно обмахиваться ладонями и с истеричными нотками в голосе выговаривать, что мол детям такое знать не положено, и чтобы она подобных гадостей впредь не слышала.

Ну разве это нормально? Как следствие, после этого случая я наглухо закрылся ото всех и в дальнейшем был вынужден крайне непродуктивно тратить время на познание мира методом проб и ошибок. Хотя, если мыслить позитивно, то в этом можно рассмотреть и плюс. Уж слишком часто родители, в слепом желании защитить и помочь добиться успеха своему горячо любимому дитятке, подменяют его жизненный опыт и мечты своими, лишая бедолагу малейшей возможности узнать кто он есть на самом деле.

***

— «А на небесах только и разговоров что о море…» — с накатившей вселенской грустью задумчиво цитирую непонятно с чего всплывшие в памяти чужие слова.

— Это что?

— Да так, ничего особенного, ключевая фраза из одного старинного фильма. Там двое неизлечимо больных едут на море, потому что никогда его не видели…

— Стоп! Я правильно понимаю, что ты тоже никогда не…?! — вскрикивает Мишель с выражением безмерного удивления на лице, граничащего с ужасом, и непроизвольно прижимает ладони ко рту.

— Увы… — горестно вздыхаю.

— Охренеть! Димка, море — это же чистый экстаз! — её глаза загораются детским неподдельным восторгом. — Сколько себя помню, мы каждый год всей семьёй обязательно выбирались на разные морские курорты. Что бы ни случилось. Традиция у нас такая незыблемая.

— А как же безопасность? — интересуюсь, мгновенно вспоминая нюансы её весьма неординарной жизни.

— Да всё нормально с ней! — она легкомысленно отмахивается. — Поверь, богатые люди не сидят взаперти, трясясь от страха. Они живут на всю катушку. По-прежнему существуют отдельные охраняемые острова, и даже целые архипелаги, предоставляющие клиентам полный спектр услуг отдыха и развлечений на самый привередливый вкус. Плюс, конечно же, своя служба безопасности. Ещё обязательно летаем разными самолётами. Всё давно продумано и переживать не о чем!

— Тяжело так жить, наверное… — тяжело вздыхаю.

— Как так?

— Ну, все эти кланы, войны, диверсии, шпионаж, вооружённая охрана у каждой двери, постоянный риск нападения, грязные политические игры. Ты словно о каком-то фантастическом боевике мне рассказываешь, а не о своём детстве. Страшное место — эта твоя Япония.

— А с чего ты взял, что в России не так?

Потеряв дар речи, несколько секунд изумлённо пялюсь на неё, пытаясь понять — шутит она или нет?

— Конечно у нас не так! Никто ни с кем не воюет, люди спокойно передвигаются по улицам, не боясь, что погибнут в корпоративных разборках, размеренная политическая и общественная жизнь, всенародные демократические выборы.

— Откуда ты это знаешь?

Меня одаривают задумчивым взглядом. Вопрос настолько абсурден, что я вынужден