Сеятель у порога - Николай Баранов

Конечно же, сразу после поражения, вступила в действие система регенерации, но было безвозвратно повреждено более тридцати процентов структур, а система регенерации работала менее чем на половину мощности. Единственное, что удалось по началу — это локализовать очаг поражения и не дать продуктам распада распространяться и выводить из строя уцелевшие участки. Вся оставшаяся в наличии энергия Дальника была брошена на спасение Мозга, пришлось отключить все сенсоры. Дальник оглох и ослеп. Однако, один канал связи с внешним миром он всё же оставил — связь со 'своим' последним, уцелевшим аборигеном. Необходимо было уничтожить оставшегося разведчика, могущего сделать теперь, когда Дальник абсолютно беспомощен, внутри него все, что угодно. Дальник уже не мог полностью контролировать мысли и действия 'своего' аборигена, он посылал ему постоянные импульсы ненависти к пришельцу и желание его уничтожить. Способ решения этой задачи абориген должен был найти сам. И он искал. Обратная связь свидетельствовала об этом. Однако, дело не было доведено до конца — рухнула блокада вокруг поражённого участка Мозга и продукты распада начали свою разрушительную работу. Это было что-то вроде цепной реакции — разрушенные продуктами распада, структуры сами выделяли эти продукты и процесс распространялся всё шире и шире. Через несколько секунд Мозг потерял способность к анализу и в дальнейшем борьба за существование продолжалась на уровне инстинктов. Естественно, прервалась связь со 'своим' аборигеном и тот, ещё не придя окончательно в себя, но уже свободный от контроля Мозга, не понимающий происходящего — последним его воспоминанием было пленение какими-то ужасными каплевидными тварями, — напуганный, скрылся в глубине Дальника.

Ещё несколько часов Дальник продолжал свою безнадёжную борьбу. Потом он умер. Термоядерный взрыв разметал его на молекулы. От аборигена, успевшего осознать себя, выбраться из Дальника и отойти на полкилометра, не осталось и тени на спекшемся песке.

Часть вторая

Глава 1

На станции GF-302 внешней обороны объединенных вооруженных сил шёл третий час ночи. Ночь здесь, на главном модуле станции и, дрейфующих вблизи нее вспомогательных модулях, была понятием условным. Этот маленький рой искусственных сооружений был заброшен за орбиту Марса, и вот уже третий год экипажи, меняющиеся каждые три месяца, следили за отведённым станции сектором космоса. Аналогичную задачу выполняли ещё сорок три однотипных станции, расположенных более или менее равномерно на том же расстоянии от родной планеты и, вращающихся вокруг солнца на орбитах, расположенных под разными углами, относительно плоскости эклиптики.

Каждая станция отвечала за отведённый ей сектор и, в случае появления в пределах системы угрожающего Земле объекта, должна была оповестить об этом планету и, по возможности, попытаться уничтожить, или хотя бы изменить его траекторию. Для этой цели станции имели довольно широкий ассортимент средств — от лучевого оружия до ракет с термоядерными зарядами. На каждой имелось еще по десятку истребителей-штурмовиков класса 'космос-поверхность'. Аппаратура слежения соответствовала последнему слову науки, так что обнаружить угрозу можно было издалека и достойно подготовиться к ее встрече. Предполагаемой угрозой Земле были, в первую очередь, астероиды. Поэтому под особое наблюдение был поставлен пояс астероидов, находящийся, как известно, между орбитами Марса и Юпитера. Так же считалось, что известную опасность представляют кометы, но последние можно было легко обнаружить и разрушить их рыхлое ядро.

И, наконец, ещё один, последний пункт инструкции, провозглашал в числе возможных опасностей, опасность инопланетного вторжения. В чем это вторжение должно было выражаться не пояснялось, но экипажам станций, в случае возникновения такой угрозы, были даны самые широкие полномочия.

Три года прошли для сменных экипажей станции GF-302 в блаженном покое, если не считать учебных тревог и единственного за всё это время инцидента — залетевшего в ее зону ответственности небольшого астероида, по расчетам, представлявшего известную опасность для Земли. Масса его не превышала пятисот тонн, а вычисленная траектория проходила на близком расстоянии от материнской планеты и, расположенных в ее окрестностях, внеземных искусственных комплексов. Поэтому, чтобы подстраховаться, потренировать экипаж и испытать эффективность, имеющихся на борту средств поражения, астероид уничтожили термоядерной ракетой класса 'космос — космос'. Медленно рассеивающееся облако причудливой формы, образовавшееся на месте встречи космического тела с боеголовкой, можно было наблюдать с многих межпланетных станций в течение двух недель.

И тем не менее, дебаты в ООН о необходимости 'пояса внешней обороны' не утихали до сих пор — уж очень дорогим было удовольствие. А представители ВСК настаивали на увеличении числа станций. Их доводы были достаточно вескими. Действительно, падение крупного астероида на Землю событие довольно редкое, но если это произойдёт, то последствия могут быть самыми ужасными, вплоть до гибели цивилизации. Так что в такой ситуации лучше перестраховаться, чем быть захваченными врасплох.

Ещё один аргумент, выдвигаемый ВСК — инцидент, имеющий место быть восемь лет назад в Северной Африке. В то время он наделал немало шума и послужил ощутимым толчком в деле ускорения создания 'пояса внешней обороны'. Ведь послал же таинственный объект какой-то сигнал… Кому? Для чего? Вопрос этот до сих пор оставался открытым.

Итак, во внутренних помещениях центрального блока станции GF-302 царила ночная тишина, нарушаемая лишь гудением генераторов и пощёлкиванием приборов. Но этот шум уже давно никто не замечал.

В центральном отсеке управления сидели пятеро. Помещение было большим, но до такой степени насыщенным аппаратурой, что величина его скрадывалась. Ночную вахту несли координатор, двое наблюдателей, инженер по жизнеобеспечению и оператор по управлению средствами поражения. Кресла располагались полукругом у громадного, занимающего треть стены, экрана общего обзора. Каждый пост занимал метра по три пространства, заполненного под завязку пультами, экранами, экранчиками и прочими чудесами электроники, количество которых вызывало у непосвящённых преклонение перед людьми, могущими разбираться в этой мешанине.

У оператора средств поражения Виктора Бобкова истекало время вахты. Он оторвался от экрана компьютера, с которым проводил очередную шахматную партию — единственное спасение во время скучных шестичасовых вахт, — и глянул на часы. До смены оставалось семь минут. Снова посмотрел на экран, анализируя ситуацию на доске. Окончание обещало быть интересным, сбрасывать было жалко, а времени доиграть не оставалось. Вздохнув, он перебросил положение фигур в долговременную память центрального компьютера станции. Потом на досуге можно воспроизвести ситуацию на терминале в каюте, или доиграть во время следующей вахты. Закончив с этим, он ещё раз посмотрел на время. Две минуты. Сменявший его Евгений Зарецкий славился пунктуальностью и появился в отсеке как всегда минута в минуту. Виктор поднялся с кресла, уступая место.