Тепло тебе нужно - Мария Гинзбург

Мама затащила меня в длинный дом. Мы хотели уже закрыть двери, но тут ворвался Гена. За руку он тащил свою подругу, она отбивалась и царапалась как бешеная. Мы с мамой стали закрывать дверь – один из червяков заметил нас и уже полз сюда, а Гена и Лена дрались сзади нас. Гена победил. Лена такая тощая, да и драться не умеет, я думаю. Меня бы он не победил, потому что я хожу на карате. Три года уже. И сэнсэй у нас девушка, и она говорит, что нужно уметь защититься в любом случае и что каждая девочка должна уметь постоять за себя. А если кто боится тех девочек, кто умеет драться, тот сам глупец и сволочь. А еще я из лука здорово стреляю.

Червяк стал ломиться в дверь. Тогда мама сказала мне, чтобы я взяла топор, который в углу валялся, и чтобы я по ее команде открыла дверь. А сама она взяла ведро с глинтвейном, которое грелось над очагом. Я открыла дверь, когда она сказала.

Гена еще закричал: «Вы с ума сошли!»

Ну, он как раз связал свою Лену и увидел, что мы тут делаем. Но мама его не слушала. Она выплеснула глинтвейн ему прямо в морду! Червяку, а не дяде Гене. Я уже совсем хотела ударить топором – если у них есть рот, сказала мама, значит, есть и голова, и можно ее отрубить! Но червяк взял и взорвался. От него во все стороны осколки острые полетели, я только и успела спрятаться за косяк.

Ну, дверь мы закрыли. Больше они к нам не лезут, но и не уходят – две твари до сих пор сидят тут, одна в тенечке на фундаменте, вторая на трупах. Я не хочу смотреть, так всех жалко. Червяки дежурят здесь, не хотят, чтобы мы ушли и рассказали всем, что тут творится. А двух червяков мы убили. Одного все-таки зарубил дядя Саша, успел. Второй тут лежит, у самой двери. Жаль, что он не весь взорвался.

Эти твари очень противные, но и опасные. Я не испугалась, когда увидела их. В «Гриммах» монстры и то натуральнее сделаны.

Вчера Ада очень плакала, по-своему, по-собачьи.

Ведь мертвый дядя Саша лежит совсем рядом с ней. А она не может ему помочь – у нее короткая веревка, потому что Ада хотя и добрая, но злая. То есть не совсем. Она хочет охранять дом, хоть он еще и не построен, и боится, что незнакомые люди его украдут. Дядя Саша специально ей покороче веревку сделал, чтобы она никого не покусала.

А еще я вчера видела, как Ада ела червяка. Здесь окон нет, но вечером было так скучно, что я стояла у двери и смотрела через щели в досках. Там почти ничего не видно из-за того червяка, которого мы убили, но кое-что видно все-таки.

Ада дотянулась до того червяка, которого дядя Саша убил, и отгрызла кусочек. А потом еще несколько.

Интересно, она теперь тоже станет монстром? Пока не стала, сидит и опять воет. Я маме рассказала, она говорит, что Ада может умереть теперь – если мясо червяка ядовитое, но монстром точно не станет. Не может.

Это мама потому так говорит, что не смотрела «Чужих», а я-то знаю, что может…

(твердым крупным почерком, тот же цвет пасты)

4 марта 2013

Как жаль, что здесь совсем нет еды. Я даю Гере по зубчику шоколадки, которая завалялась у меня в куртке, но это же смех. Надо уходить отсюда, пока есть силы. Но с безумной Леной на руках мы далеко не уйдем. Не оставлять же ее здесь на съедение этим тварям? Может, она еще придет в себя? Очень хотелось бы.

Пока наш единственный шанс – завести снегоходы и переехать на них через протоку, к гостинице. Неизвестно, что творится там (почему нас до сих пор не пришли искать?), но там можно добраться до машины и уехать. У Герки есть план, и чем дальше я над ним думаю, тем более разумным он мне кажется. Сейчас она спит – у нас у всех слабость, и дальше будет только хуже. Когда она проснется, надо будет попробовать. Другого выхода нет – сеть не берет, да и стоит ли вызывать на помощь людей, которые тут же окажутся в ловушке и погибнут сами.

Все-таки Гера молодец! Я знаю, матерям их собственные дети всегда кажутся самыми умными и красивыми, но она действительно очень умная. И эти ужастики ее пригодились. Я сама, насмотревшись с ней про всяких монстров, тоже ведь сразу сообразила, что что-то не так. А ведь могла бы кинуться в чащу, как остальные…

Она немного капризная, но это гормональное, у всех подростков это бывает. Это скоро пройдет. И когда я напишу эту фразу сорок раз, мне даже станет легче.

Самое главное – кто бы ни были эти твари, они боятся тепла.

И острой стали.

(снова тем же почерком, что и в начале записей)

Я хотел вырвать испорченные листы, но Гера начала кривить губки, а Эльвира посмотрела на меня так… как тогда на балконе. Словно готова начать метать в меня сюрикены из своих глаз. Ладно, пусть эти женские каракули останутся тоже. Все равно эти записи никто никогда не прочтет. Их почерки даже я разобрать не могу.

Писать, впрочем, особо не о чем. Мы сидим, каждый в своем углу. На обед напились чаю с шоколадкой, напоили и Лену. Это немного успокоило желудок, но скоро это пройдет. Гера опять дремлет под дубленкой матери. Я решаю развлечь Эльвиру беседой и заодно выяснить один вопрос, который волнует меня уже второй день.

– Но почему, Эльвира? – спросил я негромко. – Я еще понимаю, Гера. Она еще слишком юна, чтобы ощущать материнский инстинкт. Но ведь вы же мать. Как вы… Как вам…

– Разве наша цивилизация не построена на том, что люди сдерживают свои инстинкты? – вопросом на вопрос ответила Эльвира, любезно улыбаясь.

– Человек – существо сложное, естественность ему не идет, – буркнула Гера из-под дубленки.

Меня страшно удивило, что девочка читала эту книгу. Хотя если ее мать Бальмонта в пьяном виде кусками цитирует…

– Большинство, конечно, не умеет контролировать себя, – Эльвира грустно и выразительно кивнула в сторону двери. – Я еще вот чего опасаюсь, Геннадий. Если они умеют играть на инстинктах, значит, они в курсе, что материнский – не единственный. Мне кажется, они сканируют нас, подбирают ключик. Любой сейф можно вскрыть, надо только…

– Слушайте, я понял, что мне наша ситуация напоминает! – перебил я ее поэтические рассуждения о сейфах и ключиках.

Мне живо вспомнился мой позор, когда я сравнил ее с Эльвирой, повелительницей Тьмы, и мне хотелось восстановить свою репутацию в ее глазах.

– «Отель «У погибшего альпиниста», – сказал я, смеясь. – Вы сейчас о сейфах заговорили, помните, там был Згут, специалист по «медвежатникам»? Это те воры, которые работают, только взламывая сейфы, – поясняю я.

Эльвира терпеливо улыбается.

– И мы так же, как в той книге, сидим сейчас, нам никуда не выйти, и нас стерегут кровожадные инопланетяне…

В моей голове пронеслась какая-то мысль, но я не успел осознать ее. Что-то про инопланетян… Я ведь ее уже думал, но не записал… Ночью еще.

– Мы даже на героев похожи, – продолжал я. – Гера, конечно, Брюн. А вы, Эльвира…