Разум и Бездна - Павел Вячеславович Славин

Юлий молчал, потрясенно глядя на Иосифа. Его не убедили доводы брата, но сам факт такого разрушительного подозрения внутри Семьи оказался для него совершенно неожиданным.

–Подумай обо всем этом, брат, – сказал Иосиф, пристально смотря на него. – Я верю тебе, знаю, что ты не предашь в случае опасности. А то, что опасность близка – это чувствуем все мы. Скоро что-то случится. Тот голос, что ты слышал…

–По-твоему, это голос какого-то хищника? Неужели ты думаешь, что Отец специально ведет нас к нему? – прошептал Юлий.

Иосиф горько усмехнулся.

–А кто такой Отец? Был ли у нас на самом деле общий Отец? Что лежит там в этой тумбе? Иногда мне очень хочется это проверить…

–Брат! Не делай поспешных выводов, – помолчав, тихо сказал Юлий. – Страх проникает в нас все глубже. Я это чувствую. Он пытается управлять и нашими мыслями тоже. Вызывает подозрительность, тревогу, желание защищаться… Твои слова очень расстроили меня. Теперь я знаю, что в Семье нет единства. Я подумаю над этим.

Иосиф мрачно кивнул.

–У нас много Белого Огня, – сказал он, глядя мимо плеча Юлия на стеллажи кузницы. – И я, и Герман, и ты – мы трое прекрасно обращаемся с оружием. Помни – если ситуация выйдет из-под контроля, именно мы должны будем защитить остальных. Не Отец – а мы с тобой.

Он несколько секунд многозначительно смотрел на Юлия, затем быстрым движением крутанул винт на оранжевой лампе, и она медленно потухла.

–Вот, так и выглядит кузница нашего старшего брата, – неожиданно веселым, будничным тоном проговорил Иосиф, криво усмехнувшись и подмигивая Юлию.

Юлий кивнул в ответ.

–Прости меня, брат… Я должен побыть один. Последние новости такие странные. Нужно подумать обо всем,

Отвернувшись, он медленно пошел к выходу, стараясь держаться подальше от металлических конструкций на полках.

Когда отмеряющая время светящаяся стрелка над тумбой Отца добиралась до верхней части циферблата, в Семье было принято спать. Оставался дозорный в башне – чаще всего Иосиф или Анна – а остальные братья и сестры отдыхали в своих комнатах. Как правило, Юлий приходил в свою тесную каморку утомленным после плавания по черным водам Океана и очень быстро засыпал, но в этот раз было не так. Разговоры с Отцом и с Иосифом оставались в памяти, произнесенные слова казались наполненными каким-то скрытым, зловещим смыслом. Внутренним чувством, не зависящим от рассудка, Юлий ощущал, что близится важная перемена.

Он лежал на спине, смотря неподвижным взором на шероховатую, чуть вогнутую поверхность потолка. Почему-то он никогда раньше не задумывался, что там, наверху, над его комнатой?… Дом снаружи казался таким массивным. Его покатые наклонные стены прорезали окна, но то были окна общих комнат и коридоров; он знал, где они расположены и представлял их во внутреннем устройстве здания. А вот свою личную комнату он не мог умственно расположить, не понимал, с какой стороны дома она находится… У других братьев и сестер тоже были маленькие комнаты без окон, к комнатам вели длинные узкие коридоры. Почему Дом устроен именно так? Юлий решил обязательно спросить об этом Отца. Может быть, в Доме есть какие-то тайные помещения? Комнаты, коридоры, залы, в которые никто из Семьи не заходил?.. Если так, то зачем они нужны? Может быть, там живет кто-то еще?…

От этих мыслей Юлию стало не по себе, и он усилием воли попытался заставить себя ни о чем не думать. Сосредоточил взор на неровностях потолка, стал медленно качать головой из стороны в сторону – и тени от светоча стали мерно колебаться, как будто танцуя в хороводе на грубой штукатурке. Эти тени становились все более размытыми, темными – и вот, наконец, сгустилась темнота, а в ней было только ровное биение его, Юлия, сердца.

Сперва он спал спокойно и мирно, без снов и мыслей, отдыхая и набираясь сил. Но затем все изменилось. Юлий снова ощутил себя думающим, рассуждающим о себе самом. Он ощущал все ту же привычную тьму, какую всегда можно видеть с зажмуренными глазами – но при этом не мог открыть глаз, не мог пошевелиться, не чувствовал своего тела. Как будто все вокруг него – исчезло: дом, остров, кровать и стены, даже он сам, его человеческая плоть. Осталось только сознание.

Юлию стало страшно. Он попытался бороться со страхом, организовать свои мысли, не дать бессильному отчаянию разорвать душу на невесомые пылевые частицы.

Тебя зовут Юлий, ты человек. Ты отличаешься от пустоты. Ты цельный. Ты живой. Это просто сон…

И тут он ощутил, что меняется сама темнота. Из бесконечной черной бездны стало появляться нечто. Оно не приближалось издалека, а как бы росло, формировалось, сгущая пространство прямо перед ним. Что-то огромное и непонятное, не имеющее частей и органов, состоящее только из…пустоты, более пустой и черной, чем окружающая тьма. Юлий чувствовал себя ничтожной пылинкой рядом с этим громадным феноменом – хотя его величину не с чем было сравнить, он был уверен в том, что оно очень большое и очень могущественное.

Затем он ощутил исходящий от этого Нечто вопрос.

Знает ли маленькое существо о том, где находится исток? Представляет ли Соединение, через которое все выливается и входит одновременно? Маленькое существо специально идет к нему? В этом его цель? Маленькое существо способно мыслить вне своего вещественного ограничителя? Знает ли оно истинные пределы разума? Понимает ли оно исходную и конечную координаты своего существования? Видит ли различие в направлении, разницу между началом и окончанием?…

Юлий ничего не понимал, ничего не мог ответить, он знал только, что этот поток чуждого разума, пробивающий навылет всю его душу, был невыносим для его собственного “я”. Собрав всю свою ментальную силу в один дрожащий, вибрирующий комок, он закричал – сперва беззвучно, не слыша себя; но затем сквозь черную тьму стал прорываться его собственный голос, звук разметал облако пустоты и принес свет, ощущения и контроль над собственным телом.

Юлий рывком поднялся на своей постели. Его лоб покрывала испарина, одежда промокла насквозь, все тело дрожало мелкой дрожью.

Он встал и сделал пару шагов по комнате. Вернее, попытался сделать – с первым же шагом навалилось такое сильное и внезапное головокружение, что ноги тотчас же подломились – и он рухнул бы на пол, если бы его не подхватили руки сестры Веры, за миг до того вошедшей в комнату.

Вслед за Верой вошел и старший брат, чтец Ян. Их комнаты были недалеко от комнаты Юлия – видимо, они услышали его крик.

–Что с тобой, Юлий? – воскликнула Вера, нежно, но крепко удерживая его.

–Я видел… –