Тени у порога - Дмитрий Поляшенко

Кто-то чихнул. Кажется, Лядов. У Вадковского тоже защекотало в носу. Он нажал на особую точку над верхней губой, и зуд в носоглотке прошел.

Рядом в темноте заскрипел песок.

— Ну что еще? — невнятно пробормотал Лядов.

— Надень капюшон, — сказал Трайнис.

Зашуршала одежда, слабо щелкнули фиксаторы «забрала». Рядом повозились и затихли.

Вадковский наклонился вперед, высунулся из укрытия, и стал прислушиваться. Тихо было абсолютно. Не видно было ничего, кроме звезд. Планета для медитаций. Оголившейся шеи тут же коснулась ледяная кисея, соскользнула вниз на открытые кисти рук. Даже в дыру от вырезанного блока сервиса затекал холодный ручеек. Звезды над головой были предельно торжественны и уже почти не мерцали, только изредка посверкивали. Воздух вверху, наверное, охладился неимоверно. Уши начало покалывать. Вадковскии понял, что переждать ночь, не привлекая к себе внимания, не удастся. Надо разводить костер. Так-так... Он задумчиво выдохнул ртом. Струя пара заклубилась, вокруг звезд появились туманные ореолы, и медленно растаяла в неподвижном воздухе.

— Гинтас...

— Я уже думаю об этом, — проворчал Трайнис.

Что тут думать... И Вадковскии понял: за дровами надо возвращаться в лес. Всем вместе. Одного никто не отпустит. «Славу одного не оставишь, придется и его тащить вниз. Сумасшествие какое-то. Эта планета хочет нас доконать. А Славке еще надо сменить биопласт... С другой стороны — комбинезоны просушим, согреемся. Бред. Ты начинаешь искать хорошее в плохом. А как еще вести себя в такой ситуации? Когда все против тебя и за плечами нет привычной и незаметной мощи цивилизации. А вести себя надо очень просто, — подумалось Роману, — делать все так, чтобы получилось то, что ты хочешь. И если для этого надо спать на земле возле костра, то, следовательно, так и надо поступать с легкой душой». И он сразу успокоился. Повернувшись в сторону невидимого Трайниса, снова позвал:

— Гинтас.

— Да, командир, — без тени улыбки в голосе ответил невидимый Трайнис.

— Придется будить Славку и идти за дровами всем вместе.

— Конечно.

Разбудив продрогшего Лядова, который тут же пробормотал «я не сплю», растолковали ему ситуацию, сунули в руку нож — «Слава, это — на крайний случай». Вадковскии, естественно, взял пистолет, Трайнис — тесак. Кряхтя и стеная они поднялись, болью отозвались затекшие мышцы. Гинтас пальцами прикрыл рефлектор фонаря. Держась друг за друга, как артель слепцов, начали спуск в темноту. Очень не хотелось удаляться от крошечной и холодной, но такой надежной пещерки. Поддерживаемый с обеих сторон Лядов сильно дрожал, но шел сам. Урезанный свет фонаря узкой полосой прыгал под ногами. Трава густо серебрилась. Иней. Даже камни похрустывали звонче. Спускаться было скользко. Казалось, идут слишком долго — деревья никак не появлялись впереди, а каменная стена за спиной давно исчезла без следа. Спуск в темноту становился зловещим. Давать перед собой полный свет Трайнис не решался. Наконец, бледная полоса света изогнулась на шершавой колонне. Остановились. Звезды с интересом взирали с высоты. Холод опускался, казалось, именно от них.

— Слава, держи свет. Вот так. Ромка, прикрывай. Все делаем очень быстро.

Лядов навел дрожащий снопик света из зарешеченного пальцами рефлектора на ближайший ствол. Вадковскии встал рядом, напряженно подняв к правому плечу пистолет, зажатый обеими ладонями. Казалось, он хочет послушать, что шепчет ствол.

Трайнис с оглушительным треском сделал тесаком первый удар, огляделся и принялся долбить дерево, надрубая кору на уровне своего роста. Он работал быстро, с остервенением. Щепки сухо щелкали по ближайшим стволам, с шорохом осыпались в заиндевевшую траву. Сделав глубокие, с выворотом, зарубки вокруг всего ствола, Трайнис бросил под ноги тесак и стал сдирать полосы коры — сначала повисая на обеих руках, затем упираясь ногой в дерево. Появился крепкий, ни на что не похожий, мощный растительный дух. Раз за разом вертикальными мазками оголялась гладкая влажная поверхность цвета слоновой кости. Мокрые отсветы фонаря медленно гуляли по голому стволу. Груда длинных коричневых обрывков росла. От Трайниса валил пар, на его лице крупными каплями блестел пот. В чаще повисло слабое несмолкаемое эхо.

Лядов с фонарем перемещался вслед за Трайнисом. Вад-ковскому приходилось постоянно маневрировать, чтобы не оказаться ослепленным фонарем. Он даже не смотрел на освещенный участок дерева, переключив все внимание на чащу — там лишь слабые отсветы метались по стволам.

Треск отрываемой коры вновь сменился частым тупым хрустом. Короткое эхо слабо отзывалось в чаще. Вадковскии скосил глаза — Трайнис перешел ко второму дереву и размахивал тесаком еще быстрее. Пар клубящимся столбом вырывался изо рта. Трайнис спешил.

Вадковский присел, вглядываясь в чащу поверх уснувшей травы. Он понимал, что если кто-нибудь ринется из чащи, то станет видимым только шагах в пяти. Как тут целиться? А звука шагов и подавно не услышать. На замерших травинках поблескивал иней. Замерзшие пальцы перестали чувствовать курок. Вадковский торопливо переложил ТТ в левую руку, кисть правой засунул за борт комбинезона, зажал под мышкой. В левой руке пистолет сидел как чужой.

— Все! — сказал Трайнис, задыхаясь. — Уходим. Роман, помоги.

Вадковский вскочил.

Лядов освещал две большие кучи кое-как набросанных обрывков коры. Правой рукой он приобнял себя и постоянно притоптывал, пытаясь согреться. Левая рука была безвольно засунута в карман. Лядов, фонарик в его руке и свет фонаря — все крупно дрожало.

Трайнис наклонился, припал к земле и своими длинными руками заграбастал одну охапку целиком. Тесак оказалось внутри — с одного конца торчала рукоятка с грязно-белым развевающимся куском обмотки. Гинтас рывком выпрямился.

Вадковский не смог повторить то же самое с пистолетом в руке. Пришлось убрать оружие в карман.

Лядов пристроился рядом, светя под ноги, и они двинулись к скале. Подошвы скользили по инею, холодный воздух обжигал легкие.

Огромная, в обхват, охапка оказалась не слишком тяжелой, но очень неудобной. Одуряюще терпкий запах шел от коры. Вадковский никак не мог им надышаться, пока они поднимались по склону. Наконец он понял, что просто очень хочет есть.

Две большие охапки свалили перед входом. Недолго посовещавшись, основную часть бросили внутрь каменной ниши. Из оставшихся кусков Вадковский под руководством Лядова начал разводить костер. Все промерзли окончательно, понадевали капюшоны, хлопали себя по бокам, размахивали руками. Согревшийся и взмокший на заготовительных работах Трайнис быстро остыл и сейчас отчаянно стучал зубами. Комбинезоны задубели от мороза. Было уже не просто холодно, было явно ниже нуля, причем гораздо ниже.