Простолюдин (СИ) - Громов Александр Николаевич

Но если начнешь жить, как он, — мигом лишишься дарованной тебе свободы, и хорошо еще, если вылетишь в человечество, а не в психушку или на землекопные работы под присмотром роботов с грубыми манипуляторами.

Зря я воображал, что «колония продвинутых сапиенсов», как я ее окрестил, непременно должна располагаться на уединенном острове, — феодальные порядки охраняли границы владений не хуже океанских просторов. Попробуй-ка сунься без разрешения — могут сделать больно. И сделают. Вдобавок колонию окружали леса и пустоши, числящиеся за министерством двора, в них водилось разное зверье и не слонялось никаких робингудов. Кому охота бродить там, где не положено, если это занятие будет в момент пресечено? Так что случайные гости извне отсутствовали в колонии как класс.

Неслучайные, впрочем, бывали — как правило, родственники колонистов. Их допускали в специальную гостевую зону, откуда по завершении свидания они улетали, абсолютно уверенные в том, что их муж, сын, брат, кузен или племянник выполняют какую-то невероятно ответственную и жутко секретную работу, курируемую самим императором. Хорошее жалованье, перечисляемое родственникам колонистами, подтверждало ответственность и секретность. Хотя на самом деле никакой обязательной работы не было: занимайся чем хочешь, хоть валяйся целыми днями на траве, поплевывая по сторонам. Хочешь — напрягай мозги, хочешь — изображай мыслительный процесс. Твое дело.

Колонистов насчитывалось человек двадцать пять. Преобладали обыкновенные дворяне, хотя встречались и титулованные, а один был в прошлой жизни даже герцогом Бермудским. Кто-то из них мотал срок на каторге и приобрел в постоянное пользование грыжу, кто-то подвергался иным мытарствам, словом, народ подобрался терпеливый и упертый. И все они, стряхнув с себя шелуху бывших титулов и званий, стали простолюдинами. Джоанна не врала мне, уверяя, будто бы простолюдинов больше не существует, — она просто была не в курсе. Вероятно, о существовании колонии не подозревал и сам Рудольф Третий, хоть и «курировал» ее деятельность, а что до получаемых колонистами денег, то они ведь не более чем двоичные числа в необъятных регистрах Инфоса.

Убежден, что никакой императорский казначей, будь он хоть семи пядей во лбу, не задавался вопросом о причине финансовой недостачи. Во-первых, «усушка и утруска» были смехотворно малы в сравнении с экономикой планеты и уж точно намного меньше объема неизбежных злоупотреблений, а во-вторых, кто лучше Инфоса сумел бы спрятать концы в воду? Я таких умельцев не знаю.

Бесплатную — и разнообразную! — пищу привозил беспилотник класса «битюг». Восьминогие, смахивающие на пауков роботы, разгружали его и выполняли еще уйму разных работ, автоматическая кухня готовила завтраки, обеды и ужины. Никакой человеческой прислуги. Болтать с посетителями о роде своих занятий колонисты не считали разумным делом. И колония оставалась невидимкой.

Но первым, кого я там встретил, был Мика!

— Опять дуришь? — окрысился я на него, приняв за инфосолитон. — Сделай одолжение, поменяй личину.

Он захлопал белесыми ресницами, затем понял и захохотал.

— Все ясно, с тобой он тоже шутил, если это, конечно, шутка… Да я это, я, Мика Ниеминен! Значит, он мной прикидывался? И как, убедительно?

— Почти.

— Ты расколол его? Дай угадаю. По запаху?

— Точно. А тебе он кем представлялся?

— Неважно. Ты все равно его не знаешь.

Значит, не мной, подумал я. Это успокоило. Кому понравится самозванец в его личине?

— А как ты выбрался из психушки? — спросил я.

— С воли помогли. Только недолго я гулял…

— Ну, само собой… А с каторги как?

— Сломал ногу.

— Не шутишь?

— Какие там шутки. Сустав — вдрызг.

— Из лазарета смыться было проще? Верю. А как же ты с такой ногой…

— Чудак человек! — осклабился Мика. — Да я же не себе ногу сломал, а роботу! Есть там такое сочленение в суставе, только и ждет, чтобы туда что-нибудь сунули. Ну, я улучил момент и сунул…

— Лопату?

— Кирку. Я камни дробил. А потом склеивал.

Мы одновременно выругались. Затем расхохотались. Я рассказал, как угнал флаер, а он — как уходил через дренажную систему. Я удивился. Оказалось, что Мику подвергали издевательской трудотерапии где-то у черта на куличках, совсем в другой точке на глобусе. Ну, ясно: каторга каторге рознь, сходны лишь общие принципы. Здесь Инфос не выдумал ничего нового, да и зачем ему напрягать монады, если все гадости изобретены людьми задолго до него? Искусственный интеллект рационален.

Потому-то он и заинтересовался теми, кто вопреки своей пользе поступает до жути нерационально! Испытал их, убедился: те еще типы — и организовал для них колонию. Тут и следить за ними удобнее, распыляться не надо, и любопытно: до чего додумаются эти чудики, если собрать их вместе и дать время?

Прямо мудрый правитель, судя по повадкам!

Несколько минут я досадовал: почему Мика додумался, как вывести кибернадзирателя из строя, а я нет? Я ведь всю жизнь имел дело с техникой… Потом допер: лопата — не тот инструмент, а о кирке я и не подумал: какой смысл мечтать о том, чего нет и не будет под рукой?

Ладно, проехали.

Мика жил в колонии уже пятую неделю. Охотно вызвавшись быть гидом, он водил меня по территории: вот это — жилой корпус, вон в том длинном здании — мастерские и лаборатории, и не качай головой, нам многое дозволено… вон там — бассейн и тренажерный зал, а там — столовая для тех, кто не гнушается стандартной кормежкой, я, кстати, не гнушаюсь, она качественная… медицинского учреждения нет, только киберфельдшер, но если с тобой стрясется что-то серьезное — вызывай медпомощь, прилетят быстро…

— И никакого периметра? — спросил я.

— Условный. Гуляй себе по окрестностям сколько вздумаешь. Можешь вызвать флаер и слетать куда-нибудь, хоть в Столицу. Можешь даже пожить там или где-нибудь еще, не особо высовываясь. Но… — Мика замялся.

— Но?

— Но решать, вернуться ли тебе назад, будешь уже не ты.

Я только кивнул в ответ, подумав: а что вообще тут решают люди, как, впрочем, и везде? Захочет Инфос выгнать кого-нибудь из колонистов назад в человеческое болото или просто утилизировать — кто ему помешает?

— Поэтому мало кто летает, — добавил Мика, как будто я отличался редкостной несообразительностью.

Жилой корпус мог принять и сто человек, не то что двадцать пять. Мика завел меня к себе, показал обстановку. Дверь из общего коридора сразу открывалась в небольшую уютную гостиную, помимо нее имелись еще спальня, санузел и снабженная всем необходимым мини-кухня для любителей самолично покулинарить. Удобная мебель. Большие окна, выходящие в ухоженный роботами парк. Настоящий камин. Все просторно, приятно на вид, но без излишеств и как-то по-деловому. В таком жилище неплохо себя чувствовал бы погруженный в размышления ученый, крупный инженер, композитор или, допустим, писатель. Увы, все эти профессии практически вымерли, не выдержав конкуренции с электронными мозгами Инфоса. Потребитель сказал бы не без презрения: туда им и дорога, у Инфоса получается лучше — вернее, он сказал бы так, если бы знал, что Инфос совсем не безмозглый раб, как о нем принято думать, а настоящий творец культурных… этих… как их… ценностей.

Тогда он уверил бы себя в том, что Инфос — раб с мозгами. Но все равно раб. Почему он не может быть хозяином? А по определению! Думать иначе — лишиться душевного комфорта. Кому это понравится?

— Пойдем, выберешь себе апартаменты, — сказал Мика. — Тебе окна на восток или на запад?

— Лишь бы не в надир, — буркнул я.

В широком, как автострада, коридоре нам встретился человек с нетвердой походкой, взлохмаченной шевелюрой и воспаленными глазами. Похоже, он витал мыслями где-то в заоблачных высях и заметил нас не сразу. Заметив — притормозил и воззрился на меня.

— Новенький?

— Точно так, — сдержанно ответил я.

— Ну-ну, — только и сказал он, после чего продолжил неуверенное движение. Я проводил его взглядом.