Тропа тайкера - Павел Искра

- В то самое время, когда меня забирали в больницу, отец в рейсе был. Он ведь шоферил на грузовике, знать про мою болезнь не знал, и вез в Талдом какой-то груз из Москвы. Мороз был лютый, машин на дороге почти не было. И вдруг видит - лежит на обочине в снегу девушка, в одном летнем платье...

- Та самая? - не удержался Арамис.

- Да подожди, дай доскажу. Он остановил машину - подошел, она сама уже белая, как тот снег, может, уже замерзла. Отец отнес ее в кабину, раздел, растер спиртом - у него под сиденьем всегда было, видит - оживает. Он еще растирать. Она очнулась, ничуть не смутившись, одела это платьице, сказала "спасибо" и спросила, куда он едет. И когда узнала, что в Талдом, ответила, что как раз там живет. На вопрос, что с ней случилось, объяснила, что ждала автобус, кто-то на нее напал, оглушил, и больше ничего не помнит. И ничего особо не чувствует - видно, только раздели и все. И выглядела при этом уже совсем здоровой. Ну, отец дал ей свою телогрейку, в кабине все-таки холодно, довез до Талдома, спросил, не надо ли в больницу. Она сказала, что нет, вот как раз ее дом. Отдала телогрейку, еще раз поблагодарила и вышла из кабины.

- А ты как раз тогда лежал в больнице?

- Да, только отец-то это не знал. Сдал груз по накладной и уехал домой. А там никого. Соседи ему рассказали, он опять в Талдом. А я уже живой и здоровый. Но в тот день он мне ничего про это не рассказывал. Только потом...

- Так все-таки это была та девушка? - повторил свой вопрос Арамис.

- Мы тогда сравнивали их. Чем-то похожи, чем-то нет. Обе красивые. Но моя - длинноволосая шатенка, а у отца - блондинка с прической карэ. Но это ладно, некоторые парики несколько раз в день меняют. А цвет глаз - у моей зеленые, у той - небесно-голубые. А тогда ведь контактных линз не было.

- Ты ее еще хоть раз видел? - спросил Данг.

- Да... - помрачнел Профессор, - Как раз перу тем, как попасть сюда. Уже через много лет. Когда срочную служил, в автороте. Грузовик мне попался до того раздолбанный, день ездишь, день чинишь. От него вообще все на ходу отлетало. Еду я как-то по ночному городу - картошку, что ли, в часть вез. И на перекрестке глохнет мотор. Хорошо хоть ночь, никто не мешает. А я уже знаю, что это надолго. Не спеша вылез, поставил знак аварийной остановки, достал комплект ключей, переноску под открытым капотом пристроил - и стал вдумчиво ковыряться. Вижу - дело труба - подшипники на трамблере полетели,а менять не на что. Что делать? Идти пешком в часть? Все склады закрыты, в гаражах хрен кто что даст - там ведь все тащат друг у друга прямо из-под рук, а я еще молодой тогда был... Вдруг женский голос: "Довези до улицы Ленина". Я так же, не вылезая из-под капота, отвечаю, что конечно отвез бы, тем более по дороге, да вот машина теперь долго никуда не поедет. "Поедет" - это было сказано так уверенно, что у меня что-то екнуло внутри. И тут слышу - стук каблучка уже на подножке. Дверь открывается - да не моя, а та, для пассажира. Тут у меня уже все похолодело - дело было в том, что та дверь вообще снаружи не открывалась, кнопка была заклинена. Если, скажем, офицер со мной едет, я ему дверь изнутри открывал.

Выбираюсь из-под капота, смотрю - она...

- Ты же не помнишь, как она выглядит? - уточнил Арамис.

- Верно. Но тогда я ее сразу узнал. Она и никакая другая. И сразу спокойно так стало, я сразу закрыл капот, убрал инструменты с треугольником на место и сел за руль. Завелась с пол-тыка. А она сидит, улыбается, как Джоконда. Глаза только серьезные. Довез я ее, конечно, куда просила. А по дороге она сказала, чтобы тридцатого числа я никуда не выезжал. Я зарекся, что перед этим загашусь куда угодно, хоть в санчасть, хоть на губу, хоть в наряд. Или в самоволку уйду. Но тут новая напасть - списали мою колымагу. И поручили возить начштаба полка на УАЗике. А тридцатого - тревога. А рота у нас самая блатная, все уже на плацу стоят, а водил из всех щелей выуживают. Потом их находят, и выясняется, что у кого бензин не заправлен, кто-то в ремонте, и так часа два. Офицеры орут, как резаные, солдаты в строю уже в полной боевой тихо матом нас кроют. Я было хотел куда-то спрятаться, да примчался в роту мой полкан, и погнал меня пинками через весь плац, в гараж. Я уже не соображал ничего. В общем, выдали в ночь. Мчимся, фары затушены - и вдруг откуда-то сбоку наш БТР... А потом я оказался здесь.

- Н-да, история, - присвистнул Арамис, - А здесь ты ее не встретил?

- Нет.

- А тот полковник, он же был с тобой в машине? -на этот раз подал голос Данг.

- Нет, полковника в Граде нет.

- А Тайка - это так звали ту девушку?

- Да, она сказала мне свое имя перед тем, как выйти на улице Ленина. Я-то всю дорогу ее об этом просил.

- Она была русская?

- Не знаю. Европейка - это уж точно. Хотя что-то в ней было восточное.

- Хм... Я ведь тоже знал в свое время несколько таек, - вдруг усмехнулся Арамис. Было видно, что "Джин-Тоник" плюс мартини уже заметно вскружили ему голову.

- Каких таек? - удивился Философ.

- Да самых обычных. Из Таиланда. Есть такая славная страна в Юго-Восточной Азии.

- Расскажи о них, - явно в надежде на чудо, попросил Профессор.

- Да нет, таких чудес со мной не было. Зато были другие. Представляешь, летишь ты на самолете прямо из канадской зимы, часов так пятнадцать - и оказываешься в жарком лете. Градусов тридцать два, океан, пальмы, и море радостных лиц. Там вообше все такие веселые, как из сказки. А какие дворцы, какие шоу! Соскучиться там просто невозможно. Даже на минуту. Жизнь всюду бурлит круглые сутки напролет. Но об этом долго рассказывать. Главное же чудо, конечно, тайские девушки. Такие маленькие, стройные, грациозные. Заходишь в салон, и выбирай любую из ста, а там одна другой краше. Потом она отведет тебя в номер, вымоет полностью в ванне, затем на надувном матрасе натрет тебя маслом, и такой массаж своим телом сделает, в основном грудью и бедрами, что кажется, что помолодел лет на пятнадцать. Потом все это смоет и ведет в постель - а там уже массаж языком и всем, чем хочешь. Я там в одну просто влюбился. Она делала все это так, будто я был ее единственным и неповторимым. Мы несколько суток провели вместе, где только не побывали. Были даже мысли жениться на ней, да только смущало, что она азиатка, ну и... Сами понимаете. В общем, вернулся из отпуска, на работу, я там в налоговой полиции служил... И заарканила меня одна англо-американка. А я взял да и сдуру женился. Арамис замолчал и потянулся за сигаретой.

- А ты разве не американец? - спросил его Профессор.

- Я из Квебека, - многозначительно посмотрел на него Арамис. - Ладно, раз пошла такая пьянка - расскажу. Только это тоже личное.

Сделав большой глоток коктейля прямо через край бокала, Арамис начал рассказывать. В его истории, правда, никаких чудес не было. С женой они жили поначалу неплохо, потом она спуталась с феминистками. Арамис получал хорошую зарплату, к тому же ему досталось наследство от отца - около полутора миллиона канадских долларов. Феминистки подговорили его жену подать на него в суд с целью отсудить большую часть денег, - якобы за то, что он ее изнасиловал, в Канаде такие процессы рассматриваются между супругами. Причем подготовлено все было четко - феминистки свое дело знали. В ответ Арамис просто набил ей морду, и так крепко, что она пару дней провалялась в больнице. Дело его было швах, брачного контракта он не составил, все улики явственно вырисовывались на лице его жены. "Как вы могли так избить женщину?" - вопрошала его судья, тоже феминистка. Он тогда ответил, что на женщину у него никогда бы рука не поднялась, но, по всей логике, феминисток за женщин считать нельзя, и что если они хотят быть равными во всем, то они должны признать равные права и в случае бития морд, а иначе какое же тут равенство? Даже судья ничего не смогла возразить. Но все равно она лишила Арамиса всего его состояния. Но когда она огласила приговор, Арамис лишь рассмеялся и заявил, что денег у него нет. Проверили банковский счет - и впрямь нет. А где? Ищите сами, если хотите. Дело запахло тюрьмой, и на долгий срок. И тут появился наставник.