Кольцо вокруг солнца - Клиффорд Саймак

Позади шумно дышал его спаситель.

– Направо, – крикнул человек. – В дверь.

Виккерс схватился за ручку, и дверь распахнулась в темный коридор.

Человек вбежал следом за ним, захлопнул дверь, и они застыли, шумно и неровно дыша в гнетущей темноте подъезда.

– Еще один не дали закончить, – сказал человек, – полицейские стали быстрее соображать. Не успеешь начать митинг, как…

Не кончив фразы, он взял Виккерса за плечо.

– Идите за мной. Осторожно. Ступеньки.

Виккерс пошел за ним, нащупывая ногой ступени. С каждым шагом затхлый воздух подвала становился нестерпимей.

У подножия лестницы человек отодвинул в сторону плотную занавеску, и они очутились в слабо освещенной комнате.

В одном углу стояло старое разбитое пианино, в другом– громоздились ящики, а в центре за столом сидело четверо мужчин и две женщины.

Один из мужчин сказал:

– Мы слышали сирены.

Человек со шрамом кивнул головой.

– Чарли только разошелся. Толпа слушала его, затаив дыхание.

– Кто с вами, Джордж? – спросил другой.

– Он убегал, – ответил Джордж. – Его чуть не задавила полицейская машина.

Они с интересом посмотрели на Виккерса.

– Как ваше имя, приятель? – поинтересовался Джордж.

Виккерс назвал себя.

– Он свой человек? – спросил кто-то.

– Свой, – сказал Джордж. – Он убегал.

– Осторожность…

– Он– свой человек, – упрямо повторил Джордж, но Виккерс отметил, что за уверенностью его спасителя скрывается неловкость– он только сейчас сообразил, какую глупость сделал, приведя его сюда.

– Хотите выпить? – предложил один из мужчин. И подвинул бутылку к Виккерсу.

Виккеpс сел на стул и взял бутылку.

– Меня зовут Салли, – представилась одна из женщин, та, что была покрасивей.

– Рад с вами познакомиться, Салли, – отозвался Виккерс. Он обвел взглядом стол. Остальные не были расположены к знакомству.

Он поднял бутылку и глотнул из нее. Это было какое-то дешевое спиртное. У него перехватило дыхание.

Салли спросила:

– Вы активист?

– Простите?

– Активист или пурист?

– Он активист, – сказал Джордж.

Виккерс видел, что Джордж даже вспотел от сознания совершенной ошибки.

– Не очень-то он похож на активиста, – произнес один из мужчин.

– Я активист, – сказал Виккерс, чувствуя, что от него ждали именно этого ответа.

– Он вроде меня, – проговорила Салли. – Активист из принципа, но пурист в душе. Не так ли? – спросила она Виккерса.

– Да, – ответил Виккерс. – Именно так.

Он отпил еще глоток.

– Какой у вас период? – спросила Салли.

– Мой период? – переспросил Виккерс. – Ах да, мой период!

И вспомнил белое напряженное лицо миссис Лесли, которая спрашивала его, какой исторический период он считает самым интересным.

– Карл II, – сказал он.

– Что-то вы не спешили с ответом, – подозрительно проговорил один из мужчин.

– Я никак не мог решиться, – ответил Виккерс. – И еле-еле нашел подходящий период.

– Но вы выбрали эпоху Карла II? – заметила Салли.

– Совершенно верно.

– А я, – сказала ему Салли, – ацтеков.

– Но ацтеки…

– Знаю, – согласилась она. – Это не совсем тот выбор? Об ацтеках мало известно. Но зато я могу сама придумывать. Так даже интереснее.

Джордж перебил их:

– Все это глупости. Можно писать дневники и воображать себя кем угодно, когда вам нечего делать. А сейчас у нас есть дело.

– Справедливо, Джордж, – подтвердила вторая женщина.

– Вы, активисты, здесь неправы, – возразила Салли. – У фантазеров главное– умение уйти из своей эпохи и окружения и окунуться в другую эпоху.

– Послушайте, – начал Джордж. – Я…

– Я согласна, – сказала Салли, – что мы должны работать для этого другого мира. Мы все время ждали этого. Но мы не должны отказываться…

– Хватит, – прервал крупный мужчина, сидевший на другом конце стола. – Хватит болтать. Здесь не место для разговоров.

Салли обратилась к Виккерсу.

– У нас сегодня вечером митинг. Хотите пойти с нами?

Он колебался. В скудном свете лампы было видно, что все внимательно смотрят на него.

– Конечно, – ответил он. – С удовольствием.

Он взял бутылку, сделал еще глоток и передал ее Джорджу.

– Отсюда никуда, – сказал Джордж. – Пока полицейские не успокоятся.

Он отпил и передал бутылку соседу.

46

Когда Салли и Виккерс пришли, собрание только началось.

– Джордж тоже будет? – спросил Виккерс.

Салли улыбнулась.

– Джордж здесь?

Виккерс кивнул.

– Это не в его духе.

– Джордж– боец, – сказала Салли. – Горячий человек. Врожденный организатор. Не знаю, почему он не стал коммунистом.

– А вы? Такие, как вы?

– Мы– пропагандисты, – ответила она. – Мы ходим на митинги. Говорим с народом. Стараемся их заинтересовать. У нас миссионерская работа, мы обращаем их. А после того, как мы их подготовим, ими начинают заниматься такие люди, как Джордж.

Дородная матрона, сидевшая за столом, воспользовалась ножом для бумаг как председательским молотком.

– Простите, – сказала она тягучим голосом. – Простите. Прошу соблюдать порядок.

Виккерс пододвинул стул Салли, затем уселся сам. Люди в комнате притихли.

Помещение, как заметил Виккерс, состояло из двух комнат, гостиной и столовой; застекленные двери, разделявшие их, были раздвинуты, чтобы получилась единая зала.

«Средняя буржуазия, – подумал он. – Достаточно денежная, чтобы не казаться вульгарной, но лишенная элегантности и изысканности истинно богатых людей. На стенах– подлинники, южнофранцузский камин, старинная, хотя и трудно сказать какой эпохи, мебель».

Он мельком оглядел лица, пытаясь определить, кто эти люди. Рядом сидел явно деловой человек. Чуть подальше– мужчина, волосы которого давно требовали стрижки. Он был похож на художника или писателя, скорее всего непризнанного. А вот та загорелая женщина с серо-стальной шевелюрой не иначе любительница верховой езды.

Но все это не имело никакого значения. Здесь собрались богатые люди, жившие в респектабельных домах, где портье носит ливрею, но такое же собрание происходило сейчас и в каком-нибудь старом доме, где никогда не было швейцара. И в деревушках, и в маленьких городишках также собирались люди. Быть может, в доме директора местного банка или парикмахера. И на каждом таком собрании кто-то восседал на председательском месте и требовал порядка. И на каждом таком собрании сидели люди, похожие на Салли, ждали своего выступления и надеялись обратить других в свою веру.