Серебряная тоска - М Валигура

- Разве вы не понимаете?! - вскричал вдруг он. - Дерясь против вас, Дантес ставит под удар лишь себя. Дерясь против Дантеса, вы ставите под удар лучшее, что есть в России!

- Какие правильно-нудные слова, - вздохнул я. - Господин Данзас, вы мне надоели.

Займите своё место секунданта подле господина д'Аршиака. Моё же место против господина Дантеса.

- Ну, что там? - крикнул Дантес.

- Мы готовы, - откликнулся я. - Господин Данзас...

Данзас, втянув голову в плечи, направился навстречу д'Аршиаку. Они сошлись и встали рядом, как две фарфоровые статуэтки.

- Теперь и вы сходитесь, господа! - весело крикнул д'Аршиак.

На внезапно ослабших ногах я сделал пару невнятных шагов навстречу Дантесу. Тот шёл вперёд уверенно, улыбаясь.

"Как странно, - подумал я, - вот сейчас выстрелишь человеку в голову, в грудь, в живот, и он замрёт, навеки неподвижный... И чего стоила перед этим вся моя ненависть к нему? Вся моя ревность, всё моё честолюбие? Плохи мы, хороши ли, но ведь наша жизнь такой неоценимый дар, что..." Тут живот мой пронзила такая адская, жгучая боль, что я упал на снег.

- Игорёк, Игорёк! - кинулся Русланчик ко мне.

- Серёжка, ты что? Убил его?! - кинулся Колька к Серёжке.

Слабо соображая, что делаю, я нажал курок так и не вывалившегося из рук пистолета. Серёжка схватился за руку. Колька как-то по-бабьи взвизгнул. Руслан отпрянул.

... Ну, конечно, я всегда шёл навстречу этой чёрной реке, в которой отражение снежных сугробов выглядит какой-то белой насмешкой над нею. Бросьте, бросьте, над собою. Вы-то, дорогие-белые, всего лишь отражение, а она, чёрная-текущая - реальна, её воду можно испить, можно после выплюнуть, и всё равно она будет реальна. Можете, если угодно, гордиться собою, будучи настоящими белыми сугробами, но не гордитесь своей белизною, будучи лишь отражением в чёрной реке... Больно-то как... Игорь, Игорь, как же?.. Серёжка, как рука?.. Интересно, куда впадает Чёрная Речка? Игорёшка, лучше б меня застрелили... Серёжка, Игорёшка, пацаны, вы что, с ума сошли? Коньяку хотите?

- Бросьте, господин д'Аршиак. И вы, господин Данзас. И вы, госпдин Дантес, тем более - бросьте. Я сейчас узнаю, куда ведёт Чёрная Речка. Чёрные воды, мягкие воды... Даром свободы есть бремя свободы. Всё.

Я пронёсся сквозь черноту необузданного космоса, влился во что-то синее, расплылся в чём-то золотом. Это золотое пожевало меня и выплюнуло. И я пулей влетел в серебро. В серебре этом на необъятном, похожем на облако, ковре сидел невысокого роста худощавый человек с чёрными бакенбардами, грозящими вырасти в седую бороду. Длинными ногтями пальцев он передвигал кусочки картонной мозаики и был настолько поглащён этим занятием, что не обращал внимания на виение вокруг него белых человекоподобных мух.

- Здравствуйте, - почему-то не смущаясь, сказал я - Чего? - оторвался от своего занятия человек.

- Здравствуйте, - повторил я.

Человек взлохматил бакенбарды, поправил цилиндр на голове и окончательно взглянул на меня.

- Здравствуйте, - ответил он. - Надеюсь, вы ко мне?

- Конечно, к Вам, - ответил я. - Больше-то не к кому.

- Вот тут вы ошибаетесь. Ко мне вы всегда успеете. Впрочем, я вам рад.

Скучновато тут. Да и мухи заедают. Да не мне на них грешить. Небось, хотите порасспросить меня?

- Кажется, нет.

- Нет?! - обрадовался Он.

- Ну, разве что, один вопрос.

- Да. - Он нахмурился.

- Что это Вы тут за картонки раскладываете?

- А-а... Это, понимаешь, мил друг, puzzle.

- Как-как?

- Ну, головоломка такая. Из многих кусочков создать одно целое.

- А, типа там, кораблик какой-нибудь...

- Ну, можно и кораблик. А, можно, и из корабликов порт. А из народов человечество. А из звёзд - Вселенную. А из тоски - любовь.

- А это ещё как? - не понял я.

- А так. Когда тоска каждого станет всеобщей тоскою, она уже будет не Тоской, а Любовью.

- И?

- И ничего пока не получается! - Он капризно и яростно грохнул кулаком по puzzlе'y. Тот брызнул во все стороны разноцветным картоном. - Ну, вот, опять - всё сначала. Шёл бы ты отсюда, а?

- Куда же мне идти? - удивился я.

- А откуда пришёл. - Он отмахнулся от меня, словно от белой мухи.

И я полетел вниз. Из серебра - через золото, через синеву, через черноту космоса. Вниз - в иное серебро.

Я лежал на кровати, весь в поту. Голова Русланчика лежала тут же, рядом, почти касаясь моей. Губы по-детски шевелились во сне, волосы припли ко лбу. Я нежно прикрыл ему рот ладошкой и прилип своими волосами к его.

КОНЕЦ

1999 - 2000 гг. Германия