«Если», 2009 № 07 - Журнал «Если»

Черт.

Кристофер вскочил, обрушивая на пол гитару. Гитару из красного дерева, стоившую его первого жалованья — он никогда не играл на ней с тех пор, как переехал в этот коттедж. Они наверняка слышали. Он замер, ожидая реакции. Ничего не изменилось. Они продолжали…

Черт.

Двигаясь на ощупь, он раздвинул шторы и открыл окно, впуская в комнату холодный ноябрьский воздух и слабые запахи моря. Бессчетные звезды висели почти на расстоянии вытянутой руки, как распухшие сияющие фрукты. Где-то в полях взвизгнула лисица.

На проигрывателе лежала пластинка. Кристофер прижал к голове большие наушники, осторожно поставил иглу на начало, увеличил громкость и сжался под одеялом на мягком кресле. Вторая сторона пластинки представляла собой одну длинную, медленно развивающуюся дорожку, которая начиналась с перекатывающихся звуков сонара. На конверте — человеческое ухо под водой.

Проснувшись на следующее утро слишком поздно, чтобы идти длинной дорогой, Кристофер отправился на базу через поселок. Туманная морось заставила брюки прилипнуть к ногам. В 8:30, когда Кристофер вошел в комнату, Стоун уже сидел там, непринужденно откинувшись на стуле. Он наблюдал за тем, как Кристофер пытается отчистить ботинки от грязи и отполировать их носовым платком.

— Ты мог бы жить на базе, — заметил он. — Вместе с остальными.

Стоун — жесткий и амбициозный — появился на базе недавно. Вместо бритья он дважды в день полировал свое лицо пемзой. База в Мэрди, хоть и находилась на диком побережье западного Уэллса, принадлежала США. Поскольку из всех британских офицеров анализом занимались только Кристофер и Стоун, они работали в одной комнате и — по замыслу — должны были сотрудничать. В первый же день Стоун повесил над своим столом наклейку службы подводного слежения: «На Бога уповаем, остальным — внимаем».

Кристофер щелкнул переключателем, и комнату заполнили звуки.

— Выключи, — простонал Стоун. — Уши болят.

Кристофер пожал плечами и отключил динамики, но перенаправил звук на вход своих наушников. Зевая, делая вид, что рассматривает распечатки, Кристофер позволил звукам со дна океана вливаться в сознание.

Другие аналитики никогда не слушали эти звуки напрямую: все необходимые данные содержались в распечатках. Кристофер слушал, потому что ему это нравилось. Его страсть, его зависимость. Самое важное в его жизни.

Станция Мэрди занималась звуковым слежением. Она и ее североатлантические сестры — Кефлавик, Антигуа, Пуэрто-Рико, Барбадос, Ньюфаундленд — держали под контролем советские субмарины. Серые машины в комнатах без окон соединялись сотнями миль проложенного по океанскому дну кабеля с гидрофонами, установленными на краю континентального шельфа. Самописцы наполняли воздух запахом озона и царапающими звуками, выводя бесконечные волнистые линии на прокручиваемых бумажных лентах. В Мэрди занимались областью Гренландии — Исландии — Британии, узким выходом советского флота из Баренцева моря в открытый океан. Когда придет подводный Армагеддон, он выберет именно этот путь.

С ощущением странного удовольствия Кристофер представлял места, в которых установлены гидрофоны. Он любил размышлять о массах воды, давящих на эти холодные, бесприютные глубины. Он хотел находиться там, плавать в темноте, глубоко под поверхностью океана, там, куда с самого момента возникновения морей никогда не попадает солнечный свет. В морской воде звук передается в четыре раза лучше, чем в воздухе, но она быстро впитывает длинные волны. Когда погружаешься под залитую солнцем поверхность, вода становится зеленой, затем затягивается сумеречной синевой, потом начинает походить на чернила цвета индиго и наконец чернеет. Через сто метров проходишь нижнюю границу эйфотической зоны [1]. Под ней не живут ни растения, ни водоросли. Гидрофоны Мэрди лежат глубже, между 200 и 300 метрами, в абсолютной темноте, на краю подводных скал, обрывающихся в километры огромной, недостижимой, чужой и выжидающей тьмы.

Кристофер закрыл глаза и слушал медленный, терпеливый шепот воды, но тут Стоун резко стащил наушники с его головы.

— Пошли, Озгерби. Брифинг.

— Что?

— Девять ноль-ноль, Пирретт. Ты что, не читаешь объявлений?

В светлой, теплой и безветренной комнате для брифингов яблоку негде было упасть. Капитан Говард Пирретт сидел за столом на слегка приподнятой платформе. За его спиной темнело пустое ноябрьское небо. Порывы ветра бросали в стекло капли дождя, словно пригоршни камешков. Один из помощников Пирретта положил пленку на проектор.

МЕТКИЙ СТРЕЛОК 83.

— Господа, — начал Пирретт, — и дамы.

Короткие рукава белоснежной рубашки не скрывали его загорелых мускулистых предплечий. Пирретт носил бы эту же самую рубашку, окажись он на мостике крейсера в Карибском море или за столом в Перл-Харборе, который он временно покинул. Прежде чем начать говорить, он дождался полной тишины в зале.

— Операция «Меткий Стрелок 1983», — наконец начал оратор, — не будет похожа на учения НАТО, в которых вы, возможно, участвовали. Отличие заключается вот в чем. Во-первых, в ней примут участие высшие чины. Премьер-министр Тэтчер и канцлер Шмидт. Секретарь Макфарлэйн. Ах да, еще и президент Рейган — он сыграет эпизодическую роль.

Кто-то из младших чинов рядом с Кристофером захихикал.

— Во-вторых, — продолжал Пирретт, — предстоит полномасштабная симуляция запуска термоядерного оружия. Ожидается высший уровень боеготовности.

— Сэр, — обратился кто-то из передних рядов. — А русских проинформировали?

По залу прокатилась волна смеха.

— Зачем, мистер Отис?

— Серьезное дело, сэр. Советское командование предполагает, что Запад замаскирует настоящее нападение под приграничные учения. Они могут запаниковать и нанести превентивный удар.

— В этом и смысл, — Пирретт сделал эффектную паузу. — Довольно интересная концепция. Советские аналитики решат, что началась атака. А наша задача — проследить за их контрмерами и нащупать слабину.

— Черт возьми, — сказал кто-то. — Да ведь это же самоубийство.

— Не наше дело, — Пирретт улыбнулся. — Перед нами стоит задача, и мы должны выполнить ее с блеском.

Когда Сара вошла, Кристофер ужинал, сидя за кухонным столом. Она промокла до нитки.

— Привет, — сказала она, роняя капли с мехового пальто и вешая его на дверь кухни. Ее длинные волосы прилипли к спине, мокрые и черные, с вкраплениями синего и пурпурного.

— Извини, не обращай на меня внимания, — Сара повернулась к умывальнику и принялась вытирать волосы полотенцем.