Инопланетянка (или: No Fate) - Анри Бертьен

– А что более этично?

– Словарь и понятия чужого языка загружаются во временную память мозга, после чего человек пытается разговаривать сам под контролем системы. В этом случае ошибки неизбежны, да и словарь забывается довольно быстро, но, во-первых – системный переводчик 'нашёптывает' о допущенных ошибках, а во-вторых – я всегда могу обратиться к системному словарю и где-то за полсекунды получить из него любую информацию. Таким способом можно за несколько недель вполне пристойно освоить разговорный вариант практически любого языка. Такой вариант общения у нас считается этичным: дескать, собеседник не счёл за труд изучить мой язык, а не пользуется переводчиком. Поэтому везде, где время и прочие обстоятельства позволяют, мы пользуемся таким способом общения…

– А нельзя 'загрузить' словарь и прочие знания в более долговечную память, чтобы они не забывались?

– Ну, во-первых – это было бы неэтично по отношению ко мне: человек вправе сам решать, что ему помнить, а что – нет; поэтому загрузка информации не во временную память запрещена везде в рамках действия нашей системы. А во-вторых – медики пока не гарантируют, что заносят информацию абсолютно корректно; следовательно, могут запортить то, что там было до них (или часть оного), либо занести 'не совсем то' или 'не совсем так'. При работе с временной памятью человек сам в состоянии исправлять такие ошибки, при работе же напрямую с долговременной – это может быть чревато труднопредсказуемыми неприятностями… Короче, заполнение всех видов памяти, кроме временной, исключительно естественным путём – право, гарантированное у нас 'на уровне конституции'.

– Ну ладно… А что значит 'система ведёт'?

– Системный переводчик проверяет качество моего перевода и сообщает обо всём, что ему 'не понравится'. Я имею право с ним поспорить, и, если ты, например, подтвердишь данную информацию о языке, то и 'поучить' его. Разумеется, он не вправе лишать меня самостоятельности или вмешиваться в разговор, он просто 'нашёптывает' – так у нас называют его поведение. Когда всё корректно (с его точки зрения) – он молчит. Кстати, если не возражаешь – мы можем продолжить по дороге.

– Не возражаю…- и мы двинулись к двери пассера, из которого она только что вышла. Вошли… я даже не сообразил, что мы, тем самым, нарушили запрет… а через пару секунд вышли в каком-то доме. В комнате за столом сидела – ну, просто очень симпатичная – девушка. При нашем появлении она удивлённо вскинула брови и, переведя взгляд на своего собеседника, поливавшего цветы на веранде, неуверенно произнесла:

– Джерри, это – к тебе?

Джерри, удивлённо переводя взгляд с Лин на меня и обратно, хмыкнул; затем, поставив лейку, вошёл в комнату, и, пристально глядя Лин прямо в глаза, спросил:

– Катаешь Землян?

– Землянина.

В ответ – удивленный взгляд, будто говорящий: 'я понимаю, что ты не считаешь корректным обобщать, но ведь и этот случай – пусть единичный – объяснить всё же надо, не так ли?' Лин улыбнулась:

– Его каталожный номер – 17.

Последовало минутное замешательство (похоже, Джерри 'советовался' с системой), затем – вздох и – вслух:

– Извини, против него действительно нет возражений. Но согласись: увидеть выходящего из пассера Землянина – это озадачивает… Тем более, что еще вчера был категорический запрет…

– А сегодня – разрешено 17-му, 2-му и 5-му,- отпарировала Лин,- и, заметь: два из них – мои!- Добавила она кокетливо.

– 2-му, говоришь?- Вскинул брови Джерри.- Тогда – позвольте представить: Вероника Снифф – каталожный номер 2!- И он, взяв девушку за кончики пальцев, развернул её к нам. Девушка привычно сделала 'легкий книксен', но вопрошающий взгляд был устремлен на Джерри:

– Что ты хочешь сказать?- Спросила она, и, услышав этот голос, я, кажется, окончательно понял, почему Джерри выбрал именно её.

– Он хочет сказать, что с этого момента ты можешь путешествовать по всем пассерам вашей планеты. Правда, только в его сопровождении,- улыбаясь, изрекла Лин.

– Кстати,- добавил, обращаясь к Веронике, Джерри,- Ну, это, как ты уже знаешь, Лин – самое очаровательное существо в нашей команде… А это – (он кивнул на меня) – номер 17-й…- он на секунду задумался,- знакомься: Гарри Ованесян – тот Землянин, которого это очаровательное существо выбрало, чтобы отдохнуть с ним на берегу моря в свой первый свободный день на вашей планете…

…Заканчивая фразу, он крепко пожал мне руку. При этом на лице его была та особая доброжелательная улыбка, свойственная, похоже, им всем и которой Лин покорила меня в первый день нашего знакомства.

– Может, вам стоит тоже воспользоваться предоставленной возможностью и посетить заснеженный город?- Попытался и я 'вставить умное слово'. Неожиданно Веронике это понравилось:

– Послушай, Джерри, мы ведь ни разу не путешествовали вместе… И потом – принести сюда немного снега – ведь это тоже неплохо, правда?

– Не забудьте только одеться,- продолжал умничать я,- там в прихожей висит кое-какая одежонка, так что замерзать или привлекать к себе слишком много внимания на улице не стоит…

…Короткий понимающе-снисходительный взгляд Джерри несколько остудил мой пыл, а слишком откровенно улыбающееся лицо Лин окончательно отбило желание лезть со своими советами…

– Ладно, до встречи!- Лин помахала ребятам рукой и добавила: Не стесняйся обращаться, если заблудишься в городе!

– На этот раз ты, надеюсь, спать не собираешься – так что постараюсь обратиться раньше, чем заблужусь,- отшутился Джерри и пара скрылась за дверью пассера.

– Джерри знаменит в нашей команде тем, что однажды полтора часа блуждал в городе, который я знала достаточно неплохо… Когда же его спросили, почему он не обратился за помощью ко мне – он заявил, что я в это время спала и он не хотел меня тревожить. Это, в общем-то, никого не удивило бы, если бы все окружающие не знали, что значит для меня Джерри и что я давно дала ему полный доступ ко всей своей информации – причём не только в системе… Иными словами, он мог считать у меня в голове все, что ему заблагорассудится, не утруждая себя тем, чтобы меня разбудить. Когда же ребята спросили: 'Но, Джерри?…' – он ответил: 'Да, я понимаю, но… В данном случае мне оказано большее доверие, чем я способен на себя принять…'. Признаться, после этого случая я почувствовала к нему поистине собачью преданность… Это уже даже не любовь, а какое-то рабское преклонение… Он мне теперь настолько необходим, что я не смогу без него не только год или два – из-за чего я, собственно, и попала в эту экспедицию – но и… пожалуй, даже неделю…- с грустной улыбкой просвещала меня Лин. Тем временем мы уже вышли из дома, перешли дворик и шли вниз по тропинке, бегущей среди мандариновых деревьев. Лин замолчала. Наконец вдали показалось море. Почувствовав некоторую неловкость, я попытался напомнить, о чём мы говорили у меня дома.