Поверьте один раз (части 1 и 2) - Арсений Суворов

- А это не связано как-нибудь с богом и сатаной? -на всякий случай спросил он.

- Как не связано? Конечно, связано. В каждом человеке сидят бог и сатана. Если совершаешь добрые дела, то сатана изгоняется - бог побеждает. Если злые, то наоборот.

- Но разве кровь сосать, даже иногда, это доброе дело? - с сомнением спросил Александр.

- Человек это делает, не зная об этом, это дьявол смущает окружающих. И поэтому люди, заключая союз пред богом, избегая Содома и Гоморры, тем самым изгоняют заразу. Хуже, когда упырь зрячий.

- А как зрячими упырями становятся?

- По-разному. Но это отдельный разговор.

- Но мне это очень важно.

- Зачем?

И Александр рассказал о последних событиях.

- Нож, который вы нашли, означает, что хозяин дома солдат дьявола. Есть такие люди, которые верят и служат сатане. А змеиный двурушник для них как для нас икона чудотворная. Значит, опять они в городе завелись. - Она встала. - Последний автобус скоро. Ваш товарищ на улице сидит. Забирайте его и спешите. И помните, они очень хорошо умеют обольщать. Продать душу дьяволу легко, да невозможно выкупить.

- Большое спасибо вам.

- Не за что. Помните бабку Агриппину добрым словом и хорошо.

Они вышли и заспешили на автобус.

- Володь, расскажи хоть, помогла чем или как? - не вытерпел Дима.

- Давай не будем на эту тему. Это мои дела. Если помогла - хорошо. Если нет, так не одна она такая мучилась.

- Саш, а ты как считаешь? Зря я тебя оторвал? -поинтересовался Дима.

- Нет. Самое лучшее за последнее время событие. Сейчас, по крайней мере, знаем, кто такой Иаред Моисеевич был. Значит и человек с Волги тоже понятно, кто был. И скорей всего он его и грохнул. Чтобы двурушник забрать.

- Смысл какой был ему это делать? Он же мог просто купить его? возразил Дима.

- Ну, во-первых, купить нож за пятнадцать тысяч "просто купить" не назовешь. И, во-вторых, по принципиальным соображениям. Солдат сатаны профессиональный служитель, а он нам говорил, что борется с ними.

- А чем объяснить, что на квартире обыск и запустение?

- Я же говорю, он забрал кинжал. Бабка же говорит: он для них - как икона-чудотворница.

- Тогда он знал, что за ним погоня и не мог приготовиться к отъезду. А преследователям незачем было инициировать давний отъезд, - не унимался Дима. Володя шел, погруженный в себя и не вслушивался в разговор.

- Он мог все подготовить и заранее. А тем оставалось лишь биться головой об стенку, - размышлял Александр.

- Дела-а, - протянул Дима. - Ну так что теперь? - Он вопросительно посмотрел на Александра. - Все, заканчиваем расследование?

- Нет. Мы все равно на подозрении. И у нас есть нож. Так что можно привлечь их внимание. Мне кажется, надо закончить это дело. Иначе в один прекрасный день можно проснуться над чужой шеей, - он весело рассмеялся. Меня сейчас больше волнует разговор с Татьяной. Я ей обещал каждый раз брать с собой или предупреждать. А сам снова на целый день пропал. Того и гляди, скоро на улице здороваться перестанет. - Радость так и вырывалась из него. Они подошли на остановку и долго ждали автобус.

XXVII.

- Божественный! Мы потеряли след ловаида. Нам снова нужна твоя помощь, - произнес Авол. Пустая комната, освещаемая одинокой свечой, идеально подходила для ведущих разговор. Плотно занавешенные окна не позволяли определить время суток. И время, подчиняясь собеседникам, словно остановило свой ход. Даже свеча, захваченная странным разговором, против обычаев, не играла огнем, а замерла в ожидании чего-то. Только две пары глаз поблескивали льдом жизни.

- Я дал вам в руки Дар Его. Вы утеряли. Я указал вам, где его найти и в грудь вонзил дешевке этой. Вам взять осталось лишь. И что? Что вижу я? Вновь просьбы? - начал Иавол словно проповедь. - А может, скоро вам подавать я буду должен и Граали? - Он встал. - Я долго не был с вами. Что сделано с тех пор?

- Иавол, зря ты укоряешь. С тех пор, как изгнан из Сибири, я создал здесь общину. Наверное, уж шесть сотен Диаволу молитвы посвящают, и радость жизни полной грудью без устали вдыхают, - привыкши проповедовать, ответствовал Авол. - Я здесь, в тиши, пока не разузнали злейшие враги, уж многих слуг Его поставил светскую власть вершить. И главное, нашел великое посланье от Него. Но все срывается. За этим я тебя позвал.

- О чем ты, брат мой?

- Они встают и двери перед ними, как волны пред луною, отступают. И то, что мы из чаш в себя вливаем, они берут у спящих, но живых. И тех при этом в лоно обращают. Коль нам их в братство приобщить, то можно уж "придурков" не бояться.

- Ты видел сам, иль только подозренье?

- Нет, я не видел. Но много есть свидетельств и причин. И по следу послал я уже многих.

- Скажу тебе я, Авол. Чтоб знал ты это. Ведь кроме вас, в сем городе есть почитатели Его.

- Так почему ты не сольешь нас вместе? Ведь мы тогда весь город сможем обратить, и нам будет дано открыться?

- Не будем задевать мы эти темы. Но помни, и кулак не слиток. Канат из нитей состоит, но ведь порвать его сложней, чем дерево сломать, пусть большей толщины!? Мне больше интересней, как ты мог доверить кинжал носителю Грааля, тому, кто ловаид унес. Ведь ты был лучшим среди лучших?

- Прости, Иавол, здесь моя вина. Я кровь тогда не пил уж две недели. А больше я ничем давно уж не питаюсь.

- Про то, что ты сказал, я знаю, - переходя к другой теме, произнес Иавол. - Но только как их приучить - мне непонятно. Те, кто не видит, но сосет, для нас интереса мало представляют. Хотя надо их выявить побольше и к нам привлечь. А вот кто делает все это, словно к женщине с любовью, тех надо к нам привлечь и взлелеять. Но бойся, для тебя они опасны и могут сами вас привлечь. Не ясно, лучше ль то иль хуже. А ловаид отсюда вывезен уже, и в монастырь известный, что под Москвой, положен на хранение до времени. Вам нужно будет в праздник их какой-нибудь дождаться окончания их мессы. И одного, а лучше двух, на месте освященным лезвием отправить к праотцам. Да и кинжал оставить в трупе. Монахи-то должны быть не миряне. Народу, в дни такие, много там. Пока они что и почем почуют, должны вы из-под алтаря достать, что нам дано по праву и в ту же ночь две жертвы принести. Чтоб ловаид мог облизнуться кровью. Одна должна быть не узнавшая мужчины. Другого, среди рясоносцев поищите, но должен быть не ниже, чем обет безбрачия принявший. - Он встал. И не прощаясь, вышел.

XXVIII.

Небольшая березовая роща, играя, перешла в смешанный лес. Тропинка вывела на пригорок, и взгляду открылся вид патриархальной природы. Коровы, спокойно жующие подножный корм, небольшое озеро с купающимися детьми. Невысокая лесная трава, привычно вытянувшись к редкому из-за окружающих деревьев солнцу, мягко стелилась под ногами. Приятный, такой редкий в городах колокольный звон наполнил все окружающее пространство чарующим объемом и всколыхнул душу. Давно потерянная беззаботность, словно по мановению волшебной палочки, на мгновение поселилась в груди. Дорожка, в последний раз юркнув средь деревьев и обойдя древний, в несколько обхватов, заросший мхом, и ровный, словно стол, пень, вывела из лесу. Взгляд выхватил раскиданные со всех сторон деревни и златоглавую церквушку. И чуть вдали белеющий монастырь. Множество народу, вероятно, из соседних деревень, и разнообразные священнослужители, колокольный звон и висящая в воздухе легкость собирали даже неверующих. Природа, щедро возвращая посеянное, воздавала одной сельхозкультурой за другой. Ожидание обычных осенних многочисленных свадеб наполняло народ благодатью, и они напористо выражали свое смирение. Люди в радости стремятся сделать всем хорошо и опасаются потерять достигнутое счастье. Природа, увлеченная людьми, замерла, наблюдая действо. Даже легкий ветерок не ласкал листву. Ничто не предвещало близости смерти. Через много дней люди из газет узнают, что маньяк проникнет в храм и убьет одного и смертельно ранит другого служителя. Колокол на мгновение смолкнет от такого безумия. Хорошей работы стилет, украшенный тремя шестерками, вызовет некоторое смущение у прихожан и даст возможность следствию сформировать твердую версию о маньяке-одиночке. Как и в других местах, в разные времена и на разных континентах.