Конец времен - Филип Хосе Фармер

— Пойдем, брат, — произнесла Пеструшка, склонившись над лежащим. — Мы поможем тебе.

Обитатель тьмы глянул на нее — изо рта текла слюна, но голубые глаза пронизывали ее душу до самых глубин — и поднялся на ноги.

Лейф хотел было запротестовать — ему казалось, что раненый безумец только задержит их. Кроме того, этот человек был от природы убийцей. Пусть сдохнет. Но Пеструшка подхватила раненого под мышки, помогая ему идти, и Лейф устыдился своего порыва. Он пытался извиниться, говоря, что слишком испугался за Аллу, но он и сам знал, что рационализирует. Его просто захлестнул панический ужас бегущего зверя.

Шум позади становился все громче. На следующей развилке Пеструшка остановила их.

— Отсюда пойдете сами, — сказала она. — Сворачивайте направо на каждой второй развилке. Поняли? Налево, потом направо, потом опять налево.

— Если ты собралась остаться тут и провести их по ложному следу, забудь, — ответил Лейф. — Будем держаться вместе.

— Я мертва уже наполовину, — ответила Пеструшка. — Я умерла с моими товарищами. Мне легко соединиться с ними. Идите. Вам меня не остановить.

Баркер не стал колебаться.

— Мы никогда тебя не забудем, Пеструшка, — выдохнул он, обнимая ее, — и... мы тебя любим.

— Ты найдешь меня миллион раз в стране банту, — ответила она. — Я живу в моем народе.

Лейф не верил ей, но был слишком подавлен, чтобы возражать.

— Пошли, — бросил он, поворачиваясь.

Попрощавшись с Пеструшкой, Ава и Алла последовали за ним. Обитатель тьмы помотал головой, пробормотал что-то на суахили и поковылял за троими беглецами.

Пеструшка осталась ждать гончих...

Десятью минутами спустя Лейф понял, что ей удалось по крайней мере разделить охотников. Когда они выходили из длинного прямого туннеля древней подземки, он увидел в дальнем конце лишь небольшой отряд — одного пса и два десятка охотников. Но в первом ряду шли плечо к плечу тощий сутулый Кандельман и кабанообразный Даннто. Ныряя в тень проема, Лейф успел заметить, что охотники вооружены миниматами, способными выпустить без остановки сотню пуль. И каждая пуля могла проделать в человеческом теле дыру, куда свободно пройдет палец.

Лейф и сам был вооружен, но стрелять не стал в надежде, что преследователи не заметят его. Догнав остальных, он обнаружил, что Алла хромает. Она объяснила, что подвернула ногу, споткнувшись об обитателя тьмы. Алла бодрилась, но оба ее спутника понимали, что скоро она идти не сможет.

Лейф обнял ее за талию, чтобы она могла опираться о него, но быстро понял, что это не поможет. Тогда, невзирая на протесты девушки, Лейф взял ее на руки и понес. Он всегда гордился своей силой, но высокая и крепкая Алла оказалась грузом, который и Самсон не счел бы легким. Лейф пытался двигаться полубегом. Это помогло, но не слишком. Крики и лай позади становились все громче. Погоня приближалась.

— Стой, — бросил Ава.

Начинавший задыхаться Лейф с радостью повиновался.

— Чего тебе? — спросил он. Вопрос был риторический — Лейф уже понял, на что решился его спутник.

— Я их задержу, — ответил Ава. — Ты пока иди вперед. А я потом догоню вас.

— Ава, — проговорил Лейф, — никакого «потом» не будет Ава начал было возражать, потом покачал головой и улыбнулся.

— Ты прав. Но я все равно не могу ехать в Африку. Как мне тогда доказать, что я не дезертировал с тобой? Будет трибунал, позор падет на мою мать, жену, ребенка. А если я умру здесь, КХВ сделает меня героем. Мне все равно не жить, а мертвый герой лучше мертвого предателя.

Тебе-то есть ради чего жить, хотя я никогда бы не коснулся этой... этого существа. Беги, Лейф. Удачи. Не думаю, что ты будешь с ней счастлив, но, кажется, она тебе и нужна.

— Жаль, что ты думаешь так об Алле, — ответил Лейф. — Но тут ничего не поделаешь. Шалом, Ава.

— Если тебя пустят в Пограничье, Лейф, повидайся с моим сыном. Ему сейчас одиннадцать. Скажи ему, что я умер достойно. Шалом.

Лейф начал было снимать наручный передатчик, но Ава сказал, что Лейфу эта штука нужнее. Баркер подхватил Аллу на руки и ушел, не в силах обернуться. Раненый банту следовал за ним.

Через несколько минут позади загремели выстрелы; гремели долго, а потом их погасил могучий, всесокрушающий гром.

— Это был Ава, — выдохнул Лейф. — Он взорвал себя.

А еще чуть позже за его спиной замерцали фонари. Решив, что дальше он Аллу не унесет, Лейф положил ее за грудой кирпича. Банту рухнул рядом, кажется, без сознания. Лейф не слишком огорчился: он побаивался эффекта «мысленного зеркала», хотя пока вреда от него было немного — частью потому, что обитателя тьмы отвлекала боль, а частью — потому, что на тех, кому нечего скрывать, его чары действовали слабее. Алла легко и свободно смеялась, плакала и любила, не связывая себя подсознательными запретами. Такие люди не таят в душе черных, гнилых зерен.

Крики раздавались совсем близко. Отряд появился из-за угла шагах в сорока от завала, и Лейф дал очередь из мини-мата. Двое упали, остальные скрылись за поворотом. Лейф огорчился, что не задел ни Кандельмана, ни Даннто, но этого следовало ожидать. Наученные горьким опытом, они пустили вперед подчиненных, чтобы те приняли огонь на себя. Правда, теперь у них остался всего один подручный.

Фонари за углом погасли. Это значило, что гайки или собрались напасть на него в темноте (что сомнительно), или что у них есть ночные очки. Эти приспособления помогали видеть в темноте, но имели серьезный недостаток — в них нельзя было понять, не навел ли противник свой фонарь на тебя.

Лейф решил не дожидаться атаки. Жестами он приказал остальным отползти дальше по туннелю, за следующий угол, и неслышно последовал за ними.

Минутой позже туннель от одного поворота до другого залил ослепительный свет: блескбомба. Останься беглецы на прежнем месте, им выжгло бы сетчатку

ГЛАВА 23

По коридору пронеслось эхо шагов. Уззит с фонарем в руке подбежал к завалу, считая, что жертвы беспомощны. Лейф подождал секунду, надеясь, что, остальные двинутся за ним; не дождавшись, застрелил противника и бросился к нему. Он намеревался схватить фонарь и выманить Даннто и Кандельмана из-за угла. Если бы они только вышли...

Кандельман так и сделал. Он выстрелил первым, и, хотя Лейф вовремя бросился в сторону, струя пуль вышибла пистолет из его руки. Минимат упал на пол рядом с фонарем. Рука врача онемела от страшного удара. Лейф выругался, сжимая запястье другой рукой. Он чувствовал себя совершенно беспомощным.

Прижавшись к стене, Лейф надеялся, что Алла выстрелит. Действительно, грохнул ее пистолет, потом до Лейфа донесся напряженный голос: