Великий эксперимент - Кира Сину

- Вероятно, ты прав, но этот вопрос никогда серьезно не занимал меня. Я уверен, человек может приспособиться к любым условиям.

- Не уверен. Весь этот колоссальный технический прогресс уже начал выходить из-под нашего контроля, а куда это может привести, одному черту известно. Не знаю, приходилось ли тебе когда-нибудь читать научную фантастику?

- Конечно, нет. Времени для ерунды не хватает.

- А ведь далеко не вся она ерунда. Вспомни хотя бы Жюля Верна, который оказался настоящим пророком. Многие из этих книг - гениальные догадки о будущем - темном, покрытом мраком. Предчувствие, что человек превратится в раба машины, самим же изобретенной. Невероятно, конечно, и ужасающе.

- Только не говори мне, что у тебя есть план, с помощью которого ты можешь предотвратить мировую катастрофу, - засмеялся Викетас.

- Не смейся, Кирьякос. Действительно, у меня есть такой план, и я даже думаю, что кое-что мне удалось сделать...

- Говори же, Антонис. Я просто сгораю от нетерпения.

- Эта мысль уже давно занимает меня. Я все время размышлял, изучал этот вопрос, но передо мной как будто стояла непроницаемая стена без окон и дверей, и вдруг однажды пришло озарение. В нашу лабораторию привезли из университетского аквариума тело мертвого дельфина, при жизни славившегося своим умом и сообразительностью.

- Я знаю. Дельфины считаются самыми умными на Земле животными. Некоторые даже думают, что они умнее человека. Не понимаю только, если они действительно так умны, то почему предпочли остаться животными и живут как звери, а не превратились благодаря своему уму в нечто, подобное человеку.

- Может быть, не захотели, именно потому, что такие умные, - засмеялся Антонис. - Тот дельфин, о котором я говорю, действительно отличался сообразительностью. Но произошло какое-то несчастье, и он погиб. Итак, нам привезли его для изучения мозга. И когда я вскрыл череп дельфина и увидел его мозг вблизи, меня осенило. А что если, взяв несколько клеток из мозга дельфина, врастить их с помощью изобретенного мной метода в мозг человека, в те зоны, функции которых нам пока неизвестны?

- А разве не лучше было бы, Антонис, сначала выяснить, каково предназначение этих неисследованных зон?

- Над этим вопросом бьются тысячи ученых. У меня же был другой план. Сначала нужно было врастить клетку, а уже потом идти дальше.

- И тебе удалось чего-нибудь добиться? - спросил профессор, которого чрезвычайно интересовал предмет разговора.

- Думаю, кое-что мне удалось. Я провел опыты на собаках и обезьянах. Все они выжили, а главное - уровень их интеллекта значительно повысился. Обезьяны, например, без труда делали вещи более серьезные, чем те, которым ученые зоологи и антропотоги с большим трудом смогли обучить человекообразных обезьян. Они даже научились общаться со мной на языке знаков...

- Ты просто молодчина, Антонис, - сказал профессор, останавливая машину у ворот своего дома. - Почему же ты не опубликовал результаты своего исследования?

- Я не сделал этого по той простой причине, что работа еще не завершена, ответил Антонис, с легкостью выпрыгивая из машины, - чтобы быть уверенным в результате, я должен поставить опыт на человеке.

Профессор с ключом в руке замер на пороге дома как громом пораженный и посмотрел на брата.

- Если я правильно понял, сейчас ты хочешь поставить опыт на своем друге, почти брате. Иными словами, использовать его вместо подопытного кролика! И тебе даже как будто и не стыдно! - разъяренный, он повысил голос. - Этого я от тебя никак не ожидал.

- Остановись, Кирьякос, - твердо сказал Антонис и дернул брата за рукав. Разве ты сам сегодня не осматривал Спироса?

- Да, я его осмотрел.

- Разве ты не согласился с врачами больницы? Ведь шанс, что он выживет, почти равен нулю, но даже если это и произойдет, Спирос навсегда останется умственно неполноценным.

- Да, это так, - неохотно согласился профессор.

- То, что я хочу сделать, - не эксперимент. Я хочу попытаться дать ему возможность восстановить свой мозг. Сделав пересадку, вероятно, я смогу спасти его от участи, которая худее смерти. Кирьякос, ты меня понимаешь? Я не собираюсь использовать своего друга в качестве подопытного кролика. Наоборот, я хочу помочь ему снова стать человеком.

Профессор застыл неподвижно у двери с ключами в руках.

- Если такова твоя цель, - наконец промолвил Викетас, - остается только попытаться. Но как ты собираешься делать операцию? Сохранить ее в тайне ты не сможешь, а говорить о ней не стоит - как бы общественное мнение не выступило против.

- Я уже думал об этом. Сегодня мы осмотрели Спироса и нашли его положение крайне тяжелым. В этом мы согласны с лечащими врачами. Может быть, ты как профессор предложишь, в качестве крайней меры, трепанацию черепа, чтобы удалить осколки костей, которые давят на мозг. Операция будет сделана, хотя я лично слабо верю, что она может чем-то помочь Спиросу. Я буду участвовать в ней в качестве твоего ассистента. А когда мы вскроем череп, я пересажу к нему в мозг клетки так, что об этом никто не узнает. Ты одобряешь мой план?

- Ну, что ж, это лучший из всех возможных вариантов, - сказал профессор. Попробуем его осуществить.

ПРОБУЖДЕНИЕ

Антонис в белом халате склонился над постелью Спироса. Христос смотрел на него с восхищением. Как ему идет этот халат! Когда-нибудь наступит день, и он, Христос, тоже наденет такой же!

- Как дела у вашего друга, дядя? - шепотом спросил Христос.

- Думаю, лучше, - тоже шепотом ответил Антонис. - А что, интересно, ты делаешь здесь, в отделении реанимации? Кто тебе позволил сюда войти? - сердито добавил он.

- Дядя, я сам вошел. Мне сказали, что ты здесь, и я зашел посмотреть, как идут дела.

- Выйди за дверь и подожди там, - едва слышно произнес Антонис и замер от неожиданности.

Христоса как будто пригвоздили к месту. Взгляд его был прикован к лицу больного.

Лицо Спироса почти сливалось с белоснежным тюрбаном из бинтов. Оно казалось безжизненным. Но вдруг ресницы больного зашевелились. Судорога прошла по лицу, глаза раскрылись. Ничего не выражающим взглядом он окинул комнату, затем глаза его остановились на Антонисе. И тут выражение лица изменилось. Оно ожило, как будто внутри кто-то зажег маленький огонек. Из мертвого лицо больного стало живым, Антонису даже показалось, что Спирос узнал его.

- Спирос, - прошептал он, зачарованный, - ты знаешь, кто я?

Веки едва заметно подернулись.

- Ты меня узнаешь, дружище? - опять спросил Антонис, волнуясь.

Глаза больного заблестели. Затем взгляд потух, веки дрогнули и закрылись. Спокойствие разлилось по лицу, дыхание стало ровным.

- Он заснул, - пробормотал Антонис и, схватив Христоса за )уку, вывел из палаты. - Ты видел? Чудо свершилось! Мой больной выздоровеет!